Чтение онлайн

Майор задумался. Личный привет в штаб группу войск — это хорошо. Особист не стал уточнять по поводу наличия денег у непростого прапорщика (это же бешеная сумма!) и только задумчиво произнёс:

— Ладно, попробую переговорить с командиром полка.

— Товарищ майор, тогда может быть, подъедете ещё в выходные на стрельбище, Басалаев вам приставку приготовит. Заодно и установят.

— А как же микросхема?

— Только для вас и вашей семьи осталась самая последняя и редкая микросхема.

— Ну, ты, прапор, и жучара. Ладно, пусть делают. Заодно и твой личный состав проконтролирую. Установим в воскресенье. А жена на радостях испечет чего-нибудь для твоих спецов. Ты же меня булочками накормил…

Молодой человек расцвёл. Впереди три выходных дня. Конечно, не то чтобы выходных. Предстоит работа, да ещё какая… Но, без стрельб, командиров и личного состава. О чём ещё может мечтать молодой прапорщик Группы Советских войск в Германии?

И Тимура ждала любимая девушка в далёком Вюнсдорфе…

Глава 8

Дарья

Прапорщик Кантемиров знал, что после волнений народа в Восточном Берлине ужесточились правила посещения общежитий иностранных студентов. А самые дешевые шмотки и аппаратуру можно было купить за те же социалистические марки только у студентов развивающих стран Африки, которые могли запросто съездить к своим соплеменникам, учащимся в ФРГ. Так сказать, у чернокожих студентов определенных государств оказался свободный безвизовый режим, чем они и пользовались в личных корыстных целях.

Начальник войскового стрельбища Помсен, задумавшись о том, почему он не чернокожий, решил вначале обратиться к знакомым вольнонаёмным, работающим в Лейпциге на советском заводе «Торпедо» по ремонту военной и автомобильной техники.

В каждой части и в каждом гарнизоне работали вольнонаёмные гражданские специалисты: водители, электрики, сантехники, кочегары котельных. Многие оставались после срочной службы. В торговле работали женщины, завербованные через районные военкоматы. В общем, гражданские специалисты, которых в случае тревоги или войны переодевали в форму и выдавали личное оружие.

На Лейпцигском заводе работали высококлассные специалисты рабочих профессий, завербованные со всего Советского Союза. И что было удивительно, на «Торпедо» также работали немцы. У Тимура в заводских цехах ещё оставались два земляка: Роман — электрик с Челябинска, и Александр — токарь с Кургана, к которым надо бы съездить обязательно, выбрав определенный день. И, конечно же, прибыть не с пустыми руками…

Кантемиров, получив отмашку от особиста, с вечера зашёл в силовой блок Директрисы БМП, вынул из тайника цинковую коробку с деньгами, отсчитал нужную сумму с запасом на три дня и, отозвав сержанта Басалаева в сторону березок, оставил ЦУ (ценное указание) до понедельника:

— Виталя, завтра в пятницу стреляет 3 батальон, там новый комбат. Проследи, чтобы всё прошло без нареканий. Если майор про меня спросит, скажи — выехал в штаб группы по важному делу.

Старший оператор полигонной команды перебил:

— От нас передайте привет генерал-лейтенанту.

— Это обязательно. Слушай дальше: В субботу общее ПХД до обеда, затем каждый оператор наводит порядок у себя на вышке. Вечером баня. В воскресенье все сидим на местах, культурно отдыхаем и ждём особиста. С проверкой приедет майор Яшкин, пусть радиомастер приготовит новую приставку. Особист заберет вас вдвоём к себе домой для установки и отправит обратно пешком…

Сержант возмутился:

— Товарищ прапорщик, ладно, радиомастер — он молодой. А мне-то, Старому, с чего вдруг 11 км назад пехом шлёпать?

— Молодость вспомнишь! Жена майора обещала пирогов напечь. Сами только вдвоём не сожрите по дороге. А теперь, боец, слушай главное! Если за эти три дня будете нормально тащить службу, можете быть уверенными, что на дембель все Старики уедут с часами «Монтана-7 мелодий». Даю слово прапорщика ГСВГ.

Начальник стрельбища строго взглянул на удивленного заместителя. Даже для сержанта, получавшего около сорока марок, стоимость часов казалась огромной суммой. Басалаев знал, что те же поляки продавали музыкальные часы в наших гарнизонах за 180–200 марок ГДР.

Но, земляк не мог знать, что прапорщик всё же умудрился неделю назад съездить в Лейпциг и в ночном баре купил оптом сто штук новеньких часов всего за пятьдесят марок каждые. Продавцу арабу из Сирии срочно понадобились деньги.

И сейчас в комнате семейного общежития прапорщика-холостяка то и дело раздавалось странное пиликание из укромных мест. Кантемиров демпинговал в гарнизоне как мог, сбыл половину партии, отбил вложенную сумму и сейчас запросто мог подарить по одной штуке каждому дембелю полигонной команды в придачу к купленным когда-то спортивным костюмам.

И это был железный стимул для выполнения поставленной любимым командиром боевой задачи…

Сержант в уме сосчитал общую стоимость обещанного приза и задумчиво произнёс:

— Товарищ прапорщик, это же бешеные деньги?

— Товарищ сержант, как вы ко мне, так и я к вам. Но, Виталя, предупреждаю сразу! Если надумаете сходить в самоволку за эти дни, дослуживать будете в полку. Я тут же забуду все былые заслуги. Так что выбирайте сразу: или водочка с пивом, пока меня нет… Или, часы на дембель?

— Всё, товарищ прапорщик. Выбор сделан! Не волнуйтесь, служба будет идти, как те самые часы. Это вы не забудьте про «7 мелодий», а я пойду, с парнями переговорю…

Начальник стрельбища смог дозвониться до советского завода, где через дежурного передал известие землякам о своём прибытии к обеду пятницы, прекрасно понимая, что ему в гражданке на территорию военного предприятия не попасть, а выезжать в форме очень не хотелось. Иначе, как он попадёт в студенческое общежитие иностранцев? А потом выедет в Вюнсдорф через Восточный Берлин? Долгожданная поездка к любимой закончится тут же при встрече с первым патрулём.

Кантемиров, знал, что советские вольнонаемные стараются обедать вместе с немецкими коллегами в обычной рабочей столовой, расположенной через улицу, поэтому решил выехать не с утра пораньше, а чуть позже. С таким расчётом, чтобы к двум часам добраться до завода, дислоцирующемся на противоположной окраине Лейпцига.

Пассажирский поезд «Дрезден — Лейпциг» тронулся точно по расписанию — секунда в секунду. Молодой пассажир в стареньком джинсовом костюме местной фирмы «Боксер» и стоптанных кроссовках закинул спортивную сумку на верхнюю полку, занял место у окна и начал вновь и вновь с интересом разглядывать проплывающие мимо старые дома центральной части города, сохранившиеся после налёта союзнической авиации в феврале 1945 года, который практически стёр центр Дрездена с лица земли и привёл к огромным жертвам среди мирного населения.