Чтение онлайн

В итоге договорились встретиться на танцах в ГДО. Начальнику стрельбища надо было серьёзно обсудить вопрос с взводным пехоты тактический план субботнего вечера. Вот так и не дождался…

А сейчас прапорщик Кантемиров постоянно испытывал чувство неисполненного долга и вины перед вечно старшим лейтенантом Родиным. После всего случившегося у молодого человека осталась какая-то непонятная эмоциональная связь с офицером. Просто так получилось, что рядом не оказалось ближе человека, который знал Тимура с самого начала его сверхсрочной службы. Прапорщик Тоцкий со своей Симоной пропали где-то в степях Украины, капитан Чубарев заменился в Союз, вот и Дарья его бросила.

Даже поговорить было не с кем…

Шок от пережитого удара давал о себе знать и оставил глубокий шрам в душе молодого человека. И надо было глушить эту боль. Начальник войскового стрельбища Помсен, не совсем отличник боевой и политической подготовки, спортсмен, студент-заочник и известный в определённых кругах прапорщик, оказался как никогда близок к своему народу и запил по-чёрному…

Ещё с весны 1985 года вся великая страна, и, следовательно — её Вооруженные Силы, зажили под очередным партийным лозунгом «Трезвость — норма жизни». Партия, народ и армия в те былинные годы оставались едины. Об этом всегда напоминали ежегодные совместные битвы за урожай и народные частушки:

«В шесть утра поёт петух, в восемь — Пугачёва.

Магазин закрыт до двух, ключ — у Горбачёва»

«На недельку, до второго» закопаем Горбачёва.

Откопаем Брежнева — будем пить по-прежнему»

«Спасибо партии родной и Горбачёву лично!

Мой трезвый муж пришёл домой и вылюбил отлично!»

«Спасибо партии родной, что нету водки в выходной! Но ты не плачь, моя Маруся, — одеколона я напьюся!»

Осенью 1988 года, отголоски партийной линии всё ещё давали о себе знать. И ещё больше усилились с прибытием в воинскую часть нового командира полка, подполковника Болдырева, который на дух не переносил даже запах «после вчерашнего» от своих подчинённых.

Армейский друг начальника полигона, командир 9 МСР, получивший капитана досрочно, чуть не попал под жернова уходящей в историю антиалкогольной компании прямо перед своей заменой (холостые офицеры служили в группе войск по три года).

Как-то раз вечером на ночные стрельбы прибыл 3 МСБ. Капитан Чубарев, который по старой привычке, захватив пару бутылок пива, забежал на огонёк к прапорщику Кантемирову. Друзья быстро перекусили, запили пивом и выдвинулись каждый в свою сторону: офицер на Директрису БМП, прапорщик на Центральную вышку — менять старшего оператора.

На развилке остановились, и Чубарев вдруг с улыбкой сказал товарищу:

— Подожди, Тимур. Вспомнилось чего-то. Ты видел, как наш новый командир полка исполняет воинское приветствие?

— Товарищ капитан, на полигоне особо строевым не походишь. Пока не был удостоен такой чести. Что сказать-то хотел?

— Хорошо. Спрошу по-другому. Прапорщик, ты обращал внимание на плакаты вокруг плаца по строевой подготовке?

— Кто же их не видел?

— Вот именно так, и только так, отдаёт честь подполковник Болдырев солдатам, офицерам и прапорщикам полка. Строго по Уставу и картинкам на плаце.

— Да ну нах!

— Прапорщик, да я за всю службу не видел такого отточенного исполнения воинского приветствия. Это надо видеть. Мои бойцы проходят мимо командира полка, приветствуют, наблюдают красоту движения старшего офицера, а затем специально обегают две казармы, только для того, чтобы вновь ну совершенно случайно встретиться с командиром полка и снова получить армейское наслаждение увиденным.

Кантемиров рассмеялся, ротный показал на темнеющую в сумраке летней ночи Центральную вышку полигона.

— Машина с оцеплением ещё не подъехала. Присядем, время есть. Историю расскажу.

Офицер с прапорщиком присели на скамейку рядом с пунктом выдачи боеприпасов. Июнь — самый светлый месяц года, и ночные стрельбы начинались гораздо позднее обычного времени. Это в декабре ночные стрельбы можно проводить даже днём — темно, низкие облака и сыро.

Сейчас по ночам царила сухая и тёплая погода. Молодые люди, сытые, довольные жизнью и службой, никуда не спешили, вытянули ноги в сапогах и оглянулись вокруг. Советский полигон мирно, медленно и спокойно погружался в темноту саксонской летней ночи. Тишина да благодать, даже птички умолкли…

Не верилось, что буквально через некоторое время этот сказочный сумрак разрежут трассеры автоматных и пулемётных очередей, а молчание матери-природы нарушат грохот выстрелов РПГ и БМП.

Капитан Чубарев повернулся к товарищу:

— Вот теперь слушай. Мы тут с комбатом после субботнего вечернего развода решили выпить по случаю хорошей погоды и удачно проведённой недели. Рискнули и пригласили ещё двух ротных с замполитом батальона. Собрался сплочённый коллектив. Хорошенько так посидели в канцелярии, и, как сам понимаешь, товарищ прапорщик — водка закончилась довольно быстро… — Офицер мечтательно улыбнулся и продолжил: — Тут я вспомнил, что у меня в общаге, на «Ледоколе» заныкана до лучших времён целая бутылка «Лунникоф». И я тут же осознал, что вот они, хорошие времена, как раз и настали. Хорошо сидим! В канцелярии: трое ротных с комбатом и замполитом батальона. Ну, сам посуди, куда ещё лучше?

Ротный 9 МСР вопросительно посмотрел на начальника стрельбища. Прапорщик понимающе кивнул. В самом деле — куда и когда ещё сплочённей может быть командный коллектив батальона гвардейского мотострелкового полка? Вот только начальника штаба батальона явно не хватает. Кантемиров знал, что майор Петров в данный момент находится в очередном отпуске.

Чубарев ударился в воспоминания пережитого дня:

— Вызываю своего писаря. Ты его знаешь — толковый сержант с пропуском в гарнизон. Ставлю ему задачу по доставке продукта и для конспирации даю ему пакет и свежую газету «Красная Звезда». Завернёшь, мол, аккуратно. Сами с комбатом и офицерами батальона стоим у окна канцелярии и ждём гонца. И вот мы всем коллективом фиксируем, как мой писарь проходит обратно КПП и бежит прямиком через плац к заждавшимся отцам-командирам.

От пережитого капитан тяжело вздохнул. Прапорщик затаил дыханье.

— Тимур, ты представляешь какой закон подлости — по плацу бежит мой сержант с пакетом цилиндрической формы, а навстречу идёт сам гвардии подполковник Болдырев. И вокруг ни души! Встретились эти два одиночества прямо посредине плаца. Сержант в порыве выполнения задачи, поставленной командиром роты, на бегу отдает воинскую честь командиру полка и, конечно же, попадает по полной программе.

Офицер тяжело вздохнул и продолжил:

— Прапорщик, ты сам-то понимаешь, сколько нервных клеток у меня сгорело в один миг? Да я уже успел прощальный привет послать своим будущим майорским звёздам. Даже успел подумать, что так и останусь «пятнадцатилетним капитаном»

— Охренеть! — только смог произнести начальник стрельбища.

— Так вот, подполковник забирает у сержанта пакет, приказывает вернуться на исходную и поприветствовать старшего по званию как положено, по уставу и воинскому этикету. Процедура повторилась, КэПэ одобрил, вернул пакет и отпустил писаря, — командир 9 МСР от волнения встал. — Да мы все чуть не уссались от всего увиденного и еле дождались гонца. От пережитого потом ещё одну бутылку водки в гаштете купили. Сам уже сбегал, как самый молодой капитан…