Чтение онлайн

— Товарищ капитан, для того чтобы, как вы сказали, системно работать начальнику войскового стрельбища Помсен — ему нужны время и деньги. Особенно — время. А прапорщику на своём полигоне от постоянных дневных и ночных стрельб — не то что вздохнуть, ему даже пёрнуть некогда. Потому что, стрельбы днём и ночью! И ещё личный состав в двадцать пять рыл, которых надо кормить, одевать и в баню водить. О чём мы говорим, Витя? И куда Кантемиров свои богатства прячет? В немецком банке хранит? Или в стеклянной банке на стрельбище закопал?

— Тут ты прав, коллега. Сами над этим голову ломаем. Вначале появилась информация, что студент Лейпцигского университета постоянно мотается в Восточный Берлин за валютой. Молоденький такой, спортивный, причёска неармейская, немецким владеет свободно. И по-русски матерится на пятёрку. Покупает за раз от пятисот и до тысячи дойчмарок. Яша, а это от двух с половиной и до пяти тысяч восточногерманских денег.

— Иди ты, — прикинул сумму относительно своей зарплаты добросовестный советский военнослужащий.

— Вот тебе и иди. И это только при закупке в Берлине по курсу один к пяти. А продаёт в Лейпциге уже один к шести. Вот и считай, товарищ майор.

— Товарищ капитан, может нам тоже в валютчики подастся, — начал размышлять вслух начальник особого отдела советской воинской части. — Пашем тут, пашем. Не вздохнуть, не пёрнуть. А тут раз, в Восточный Берлин сгонял, потом в Лейпциг прокатился и вернулся в Дрезден с месячной зарплатой командира полка. А, Витя? Что скажешь?

— Были такие мысли, Яков, — улыбнулся сотрудник госбезопасности. — Но, товарищ, нас с тобой совсем другому учили…

— Точно так, товарищ капитан. И мы присягу дали. Стесняюсь спросить — а каким образом в итоге вышли на нашего студента Кантемирова?

— Переговорили с товарищами из Штази, которые и поделились оперативной информацией о неком щедром русском по имени Тимур, который не экономит марки в лейпцигских ночных барах. Это здесь, в Дрездене, служит скромный прапорщик Кантемиров; а там, в Лейпциге ваш Тимурка отрывается по полной. Потом он вместе с палестинцами подрался с кубинцами из-за немок и оказался весьма неплохим боксёром. Немецкие друзья поговорили с барменами, с местными проститутками и вот так вышли на этого спортсмена, то есть, как ты сам уже догадался — на начальника войскового стрельбища Помсен. А мы попросили пока не задерживать советского прапорщика, которого и так можно в любой момент за все его художества отправить в 24 часа в Союз. Шеф решил брать валютчика с крупной суммой в кармане. Чтобы наверняка палку срубить и срок злодею намотать…

— Так и взяли бы с дойчмарками при прибытии в Лейпциг, — удивлённо посмотрел на коллегу армейский контрразведчик.

— Яша, в том то и дело, что нам никак не просчитать поездки прапорщика. У нас нет «барабанов» рядом с ним, кто бы просигналил о поездке. Был я тут на стрельбище…

— Подожди, Виктор, — перебил Яшкин. — Не надо тебе больше появляться на Помсене.

— С чего это вдруг? — удивился комитетчик.

— Я с местными солдатами поделился секретной информацией, что ты вполне можешь быть вражеским шпиЁном. Бойцы дали торжественную клятву — задержать врага при первой же возможности, — улыбаясь, выдал военную тайну начальник особого отдела мотострелкового полка.

— Ну, спасибо, товарищ майор, — протянул директор Дома Советско-Германской дружбы.

— Виктор, как вы с нами, так и мы с вами, — серьёзно ответил армейский контрразведчик. — Так сказать, зеркальный ответ…

— Да, понял я всё.

— А теперь, товарищ капитан, раз вы такой понятливый, у меня появился вопрос.

— Слушаю внимательно.

— Виктор Викторович, а на хрена ты мне всю эту информацию сливаешь? Решил через нас поквитаться с прапором? Или просто совесть заела? — майор Яшкин внимательно разглядывал собеседника. — И вторую версию я отметаю сразу. Осталась первая.

— И ни то, и не другое, Яков Алексеевич.

— Витя, мы сейчас только вдвоём. Никаких записей. Слово офицера. Объясни толком. Но, сначала скажу я — Кантемирова мы вам не отдадим при любом раскладе.

Путилов согласно кивнул, немного отодвинул свой стул от стола, вытянул ноги и посмотрел на собеседника. Сейчас должно быть всё честно. Перед ним профессионал… И, при том, уверенный в себе и в своей правоте старший офицер. Пауза затянулась. Майор высказался и спокойно ждал ответа. Правдивого ответа…

Капитан госбезопасности выдохнул и начал говорить:

— Даже не знаю, как сказать; но, попробую объяснить. С самого начала я был против операции с литовцами. По документам оставалось понятно, что вербовка прибалтийскими коллегами прошла лишь для галочки. Оба солдата, и Мажюлис, и его двоюродный брат Казлаускас, были совсем не готовы для дальнейшей работы. У обоих была только одна цель — свинтить с армии на Запад. А дальше трава не расти…, — комитетчик задумался, особист ждал. Путилов вздохнул и продолжил: — С этого года в отделе новая директива — усилить вербовку агентов. И для показателей шеф решил взять количеством, а не качеством. Когда братья решили захватить с собой в ФРГ солдата со стрельбища, своего земляка Драугялиса, руководство радостно потёрло руки. Ещё один разведчик! А мои доводы даже слушать не хотели. И в самый решающий день вдруг появился прапорщик Кантемиров со своей отеческой заботой о солдате…

Сотрудник в штатском замолчал, посмотрел на майора в общевойсковой форме и спросил:

— Яша, может чайку организуешь?

— Айн момент, партайгеноссе, — хозяин кабинета встал, вытащил электрочайник из шкафчика и подключил в сеть. На столе появились маленький фаянсовый заварник, пачка грузинского чая и пачка сахара.

Гость продолжил:

— После разговора с боксёром мне пришлось работать быстро и жёстко. Особенно с прапорщиком. Тут нам повезло, что Тимур доверился мне, а не стал звонить тебе, Яков Алексеевич.

— Виктор Викторович, мы с тобой оба прекрасно знаем, что фортуна — дама не постоянная…, — задумчиво улыбнулся майор и принялся заваривать чай.

— Согласен, товарищ. И с момента появления Кантемирова фортуна повернулась к нам жопой. Один наш потенциальный разведчик так и не пересёк границу. Утром следующего дня узнаём, что Драугялис отдыхает вместе со своим прапорщиком в камере гарнизонной гауптвахты за совместную пьянку и драку…

Сотрудник госбезопасности придвинул к себе предложенную чашку, положил кусок сахара и принялся задумчиво размешивать. Хозяин кабинета не торопил гостя и пил горячий напиток мелкими глотками. По кабинету поплыл аромат свежезаваренного чая.

Путилов с удовольствием хлебнул и сказал с улыбкой:

— Я точно знаю, что Кантемиров даже пива не пьёт.

— Но, как выяснилось по делу, прапорщик далеко не дурак, чтобы от водки отказываться, — также с улыбкой возразил армейский контрразведчик.

— Это всё боксёр придумал, — твёрдо заявил самбист. — Вот стервец. Масштабно мыслит и, главное, быстро. Времени у него оставалось мало. Прапорщик за час успел напоить солдата, подраться с ним, вызвать караул и добровольно сесть в изолятор. Подальше от нас. Всё рассчитал, сукин сын…