Чтение онлайн

— Атаман, — вдруг сказал Радик невпопад, — может, погоняем один тайм? Или до одного гола. А тогда продолжим стихи, ладно?

— Нельзя, — нахмурился Вася. — Кончим дело, погуляем смело. Сиди, сиди, не ложись! Тут главное усидчивость, а ты чего это?

Но Радик уже всё равно лежал и в небо глядел и не слушался своего атамана. А Вася злился, что его не слушаются, но основного не забывал. И вот наконец он придумал:

Он это придумал и закричал в восторге:

— Гляди-ка, получается! Неплохое начало, да?

— Да, — сказал Радик, — сойдёт. Только я уже где-то слышал.

Тут у них разгорелся спор, потому что никто не знал толком: были раньше такие стихи или нет? Если были, то кто их сочинил? А если сочинил, то для пиратов или просто? Как видите, ужасно нелепая перепалка пошла. Но это ещё полбеды. А если хотите знать до конца, то в споре Радик невзлюбил Васю, Вася — Радика, только пока не говорили этого друг другу. Угомонившись на время, они сделали вид, что ничего такого, и Вася сказал:

— Ты думай, думай, Головорез! Надо про корабль и паруса, про ветер и отважный бой. А главное, что мы никогда не трусим, и дали клятву, и никогда её не нарушим. А в конце куплета — «ха-ха!» Понимаешь?

— Понимаю, — сказал Радик и закричал: — Гол! Ура, гол! Мишка забил первой звёздочке!..

— Не смотри туда! — закричал Вася. — Занимайся делом, не глазей!

Тогда Радик предупредил:

— Не ори на меня, а то совсем уйду.

Вася сбавил тон на полтона и продолжил так:

— Ты вот глазеешь, а я уже сочинил. Сочинил первую строчку. Слушай, слушай! «Мы пираты — октябряты…»

— Ха-ха, — сказал Радик.

— Чего — ха-ха?

— На конце «ха-ха», сам говорил.

— Ох, до чего бестолковый, — вздохнул Вася, но стал сдержанно объяснять: — «Ха-ха» потом. А сперва рифмы. Рифмы знаешь? Например: море — горе, варенье — печенье. А у нас «ты».

— Чего я? — не понял Радик.

Вася тоже не понял, что он не понял, и потому закричал:

— Осёл ты, а не Головорез! Это слово должно оканчиваться на «ты», а не ты. Гром и молния!

— Уйду, — опять пообещал Радик.

И Вася снова сдержался, примирился ещё раз. Он стал бормотать:

— Фрук-ты, продук-ты, конфе-ты, — и вдруг воскликнул: — Постой-ка, мач-ты! Вот мачты нам подойдут. Слушай скорей! «Мы пираты-октябряты, и у нас большие мачты…»

— Где? — спросил Радик.

— Что — где?

— Где у нас мачты? На макушке, что ли?

— Тысяча чертей! — взревел Вася. — У кого ты видел мачты на макушке? Издеваешься? Мачты на корабле!

Но Радик правильно возразил:

— Про корабль ещё не было. Ты сказал, что мачты у нас. Вот и вышла нескладуха. Тоже мне поэт!..

— От поэта слышу! — не сумел сдержаться Вася.

Ну и завелось, пошло-поехало. На этот раз они окончательно разругались, прямо в пух и прах. Каждый из пиратов уже глядеть на другого не хотел. В результате оба заявили, что всё, клятва отпадает. Даже странно, как они сразу поссорились. А впрочем, к этому катилось давно, если подумать…

И вот скучающий Головорез опять стал обыкновенным Радиком Степановым. Покончив с пиратством, он тут же вступил в футбольную команду и сделался жизнерадостным, как все октябрята. Зато Вася, хоть убей, тянул да тянул свои нелепые фантазии — уже только из упрямства. Он провозгласил себя Одиноким Пиратом. Он кричал, что он — Последний Пират из Могикан. Но однажды он подошёл к Вовику и сказал подобру-поздорову:

— Желаешь ко мне в команду? Могу принять.

— Раньше не принимал, — ответил Вовик, — а теперь не надо. Теперь я, слава богу, редколлегия. И ещё я скоро октябрёнком стану. Иди гуляй!..

Что ж, Вася погулял, погулял, а потом взял и налетел на одного Головина. Этот Головин, между прочим, был единоличник, ни с кем не дружил, задирался и важничал. У него был старший брат в первом отряде — наверно, всё потому. Ну, Вася и подумал, что за Головина-то командиры не заступятся. Подумал так и налетел с кинжалом. А потом стало поздно. Пришёл старший Головин, и вот тут пират-одиночка крепко пожалел, что он вообще одиночка. Но про это будет дальше…

Кто такой Тим — никогда не угадаете. Думаете, мальчишка или вообще человек? Нет. Думаете, знаменитый утёнок, про которого сказка? Опять нет. Хотя близко к тому, а всё же не утёнок. Тем более не кошка, не собака, не ёжик, не скворец, не хомячок. Эти животные водились у юннатов четвёртого отряда. А в отряде «Ручеёк» — совсем другое.

Но — по порядку. Значит, так…

Прежде всего Вовика Тихомирова пригвоздили за проступок. То есть повесили вдруг на стенку сатирический листок, а в нём — рисунок и подпись. Кстати, тоже сатирические: чтобы нарушителя высмеять и поддеть. На рисунке стояла кучкой толпа людей, а один там бежал отдельно. В подписи было сказано, что Вовик откололся от коллектива на целых три часа и что это нехорошо и стыдно.

Октябрята подходили смотреть «Гвоздь», хихикали как полагается. А Вовик тем временем, конечно, страдал в кустах за умывалкой. Но потом встретил Галю и сказал ей, что «Гвоздь» нарисован плохо.

— Вот как надо, — сказал Вовик и отдал вожатой другую картинку.

Там у него было всё наоборот. Один стоял с грустным видом лица, а толпа людей бежала от него, сломя голову.

— Кто рисовал? — спросила Галя сразу. — Неужели сам? Вовик, да ты настоящий художник!

— Без толку, — ответил он. — У вас всё равно висят каракули-маракули. А если на то пошло, тогда давай заменим?

Галя, конечно, объяснила, что поздно и нельзя менять рисунок. Для того, мол, и делают на бумаге юмор и сатиру, чтоб у людей заговорила совесть. И если она у Вовика заговорила, то это прекрасно, нужно только потерпеть. Пускай он чувствует свою вину до завтрашнего утра, а тогда «Гвоздь» снимут и всё в порядке.

После этой беседы Вовик поневоле успокоился, а Галя пошла и показала его картинку воспитательнице. Надежда Петровна всё хорошенько рассмотрела и решила, что рисунок действительно талантливый, прямо хоть куда.

— Мальчик несомненно одарён, — сказала она, удивляясь даже. — Какое сходство, точность деталей! Вот это — Давыдов, узнаю. Вот это — Эльвира в очках, толстенький Коля. Но самое ценное — Вовик выразил себя! А ведь насколько мне известно, он нигде не занимался. Подумайте, Галочка!..

Они подумали вместе и придумали правильный выход из положения. На другое утро примчался изоруководитель Игорь Иванович. Он схватился за Вовика и почти силком утащил к себе в студию, чтобы там развивать его способности. А потом на Вовика налетел Ромка Давыдов.