Чтение онлайн

— Подумаешь, — говорит на это Миша, — у нас любых принимали. Даже двоечников. Даже без разбора. А один тряпкой попал в учительницу, его тоже приняли.

— И у нас, — говорит Костя, который командир первой звёздочки.

— И у нас, — подтверждает Ромка, потому что сам был троечником всю зиму.

Но Люда Набережная всё равно спорит:

— Вот и неправильно. Надо заслужить. В пионеры принимают лучших. В комсомольцы принимают лучших. А у нас что? Мой папа сказал, что у нас «вали комар да муха»…

Тут уж Галя вмешалась, в самый раз. Ведь ребята про такие вещи решать пока не умели. Правда, Галя тоже не могла сообразить в один присест, как быть с Вовиком. Сделать его октябрёнком она вроде бы не имела права. Но и бросить человека в опасности тем паче нельзя. А что можно? Посовещаться со старшей пионервожатой? С начальником? Но пока суд да дело, Вовику-то не легче. А Галя очень хотела покрепче вставить его в коллектив, чтобы не вздыхал, не терялся из виду, чтобы не грустил без друзей и вообще…

Обо всём этом она напомнила командирам, а потом и говорит:

— Предлагаю вот что. Дать Вовику возможность проявить себя с хорошей стороны. Если он признается, где был, и попросит прощения, будем считать его кандидатом. Испытательный срок — одна неделя. Выговор перед строем всё равно придётся объявить. Ну, а дальше всё зависит от него самого. Но и от вас тоже, учтите. В ответе за Вовика не только вторая звёздочка, но и вся группа. Понимаете?

Командиры, конечно, понимали, так и сказали, что понимают. Потом Вовика опять запустили на совет. И тут началось самое трудное: чтобы он честно, благородно заговорил.

Ромка Давыдов спросил, как задумали:

— Тихомиров, рассказывай открыто: куда вчера подевался?

Вовик промолчал.

— Ты хочешь быть октябрёнком?

Вовик опять промолчал, но зато встрепенулся глазами, стал удивлённо рассматривать всех.

— Значит, не хочешь, — сказал Ромка.

— Врёшь, — сказал Вовик, — хочу!

— Очень?

— Очень!

— А правила знаешь?

— Знаю.

— Повтори четвёртое, — велел Ромка.

И Вовик мгновенно ответил наизусть:

— «Октябрята — правдивые и смелые, ловкие и умелые ребята!»

— Во! — сказал Ромка. — Правдивые. А ты?

— А я?

— А ты не говоришь правду, — объяснил Ромка дальше. — Выходит, не правдивый. К тому же трусишь сказать правду. Выходит, не смелый…

Тут Вовик ни с того ни с сего взял да и ляпнул:

— А сам! В умывалке стекло кто разбил?

Вот тебе раз! Ещё не легче… Ему надо отвечать, соглашаться, помалкивать, а он куда полез, этот Тихомиров? И ведь глазом не моргнул — настоящую заваруху на совете устроил. А когда всё улеглось и Ромка признался, потом извинился, Вовик опять свои фокусы не бросил.

Ему говорят:

— Давай по-честному, по-октябрятски. Обещай, что больше не будешь.

А он в ответ:

— Чего?

— Делать плохие поступки.

— Я и не делал.

— Из лагеря убежал? — ему говорят.

— Ну и что такого?

— Где был?

— Нигде…

— Октябрёнком стать хочешь?

— Да отстаньте вы! Чего дразнитесь без толку?

Вот ведь упрямый! Сам чуть не плачет, а всё петушится. Даже Мишу, своего командира, не слушает нипочём. Нет, если б не Галя, наломали бы дров ребята. То есть не поняли бы друг друга, поссорились бы вконец. Но для того и вожатая, между прочим. Она попросила слова и первым делом задала Вовику хитрый вопрос:

— Неужто поступок твой настолько плох, что нельзя признаться?

Вовик немного присмирел, ответил:

— И нет. И не плох.

— Так почему не сказать правду?

— Потому. Смеяться будете.

Тут Галя и все командиры дали крепкое обещание, что не будут. Вовик сперва им не верил, но потом всё же поверил, минут через пять. А может, он устал спорить и упрямиться. В общем, под конец он сказал:

— Ну, как хотите. Я к Дружку бегал, вот и всё…

— А кто твой дружок? — спросила Галя.

— Он — козлик. Он голодный был.

— Понимаю, — сказала Галя, ничего не поняв, — Козлик. А как его по-нормальному зовут? По фамилии?

Вовик захлопал ресницами и вдруг засмеялся.

— Да вы что? Вот придумали, ха-ха! Откуда у него фамилия? Он просто козлик, молодая коза, настоящая. Он за верёвочку привязан. Там на поляне, где чужой дом. Он скучал и мекал. Я его накормил. Он теперь меня любит. Я правду говорю!

Ну что же. Наконец-то всё неясное прояснилось. Командиры задали Вовику ещё сколько-то вопросов про дырку в заборе, про мешок с едой и тому подобные мелочи. И никто не думал потешаться при этом. Даже, наоборот, у всех на душе невесело стало… И всякие мысли полезли в голову, а какие — толком не разберёшь…

Потом Вовика отпустили подобру-поздорову, и Галя сказала:

— Так. Совет продолжает свою работу. Кто желает выступить по поводу Тихомирова? Костя, ты?

Честно говоря, Костя Быстров выступать не собирался. Но ведь записку-то Гале заодно с другими командирами он писал? А раз назвался самостоятельным груздем, куда теперь денешься? И Костя начал с большой натугой, — как невыученный урок:

— Я считаю, что я думаю… Я думаю, что я считаю…

— Ты попроще, попроще, — посоветовала Галя. — Здесь не следует подражать взрослым докладчикам, это ни к чему. Вы — ребята. Ваши мысли и должны быть ребячьими. Ну, смелее давай. От души.

Теперь Костя думал недолго.

— Мне Вовика жаль, — сказал от души и попроще.

— Так. А дальше? — спросила Галя.

— Я бы его простил на первый раз.

— Всё?

— Всё.

Галя хмыкнула, но так, чтоб командиры не заметили простым глазом. Потом она стала терпеливо объяснять:

— Вы — руководители звёздочек, люди ответственные, понимаете? Вы обязаны научиться убедительно говорить. Не пугайтесь, если первый блин получится комом. Пробуйте, пробуйте и прислушивайтесь к себе. Ведь просто — не значит упрощённо. Быть добреньким легко, делать добро трудней. Тут нужна сознательность, а не только сочувствие. Я рада, что вам жаль Вовика. Но что даст ваша жалость ему самому? Думайте, ребята, взвешивайте свои слова. Ведь решение ваше должно быть мудрым, справедливым и воспитательным. Надо не приголубить Вовика Тихомирова, а помочь.

Галя ещё много чего втолковала командирам про их октябрятский долг, строгую честность и требовательность друг к другу. Все понимали: вот так и надо, если без дураков. И все постепенно разговорились, причём взвешенными, ответственными словами. Юлю Цветкову пришлось даже удерживать — до того разохотилась. По ходу дела единогласно решили, как быть с Вовиком. Потом горячо переключились на другие заботы, их скопилось невпроворот. И подготовка к военной игре. И борьба за чистоту в спальнях. И редколлегия — до сих пор не выпустили ни «Молнии», ни «Гвоздя». Кстати, «Гвоздь» — это позорный листок про нарушителей, похожих на Вовика. Ну, а «Молния» — всякий знает про что.