Чтение онлайн

В какой миг ее красота из чарующей стала страшной. Когда внимание и любопытство сменилось жуткой оторопью? Гайяри не заметил. Только вдруг почуял, безошибочно, как на арене: пора остановиться! Сейчас же!.. но сказать ей об этом, предупредить — как?!.

Стоило ему так подумать — раздался сухой треск: большой старый тополь раскололся, и чуть не полкроны рухнуло вниз, сминая самшиты и решетку шпалерных роз.

Лолия сдавленно вскрикнула.

Потоки силы натянулись и лопнули, как оборванные струны, свиваясь в спираль.

Гайяри зацепило первым, оторвало от земли и швырнуло прямо на Лолию. А потом их вместе — в куст живой изгороди. Единственное, что он успел сделать — прикрыть ее своим плечом, чтобы не дать пораниться о жесткие ветви.

Не успели они опомниться от падения, как услышали:

— Госпожа! Маленькая госпожа! С вами все хорошо?

И следом топот ног по тропе.

— Садовник!.. — шепнула Лоли, дрожа от ужаса, — если он видел и расскажет отцу?!

Было чего бояться. Если расскажет — быть Лолии в Сером замке. После такого представления судья Ниараи ни за что не станет скрывать мага, пусть это и его собственная дочь. Что делать — даже и думать не пришлось. Гайяри обхватил девчонку, задирая хитон, свалил прямо в мокрую траву и, подминая под себя, впился в губы.

Кто-то протопал совсем рядом, остановился, пошумел ветками, пробубнил что-то невнятное, и только потом пошел дальше. Видел их этот кто-то или нет, Гайяри не понял, но сейчас это и неважно: если видел, у него не могло остаться сомнений, ради чего хозяйские дети сбежали в сад в такую рань. И уж точно какая-то ерунда, вроде шквального ветра или упавшей с прогнившего тополя ветки, не могла отвлечь их друг от друга.

Еще немного, чтобы наверняка… и он отпустил девчонку.

Лолия, ошеломленная и растерянная, уставилась на Гайяри круглыми глазами и только шумно дышала, не в силах вымолвить ни слова. Он сам был взволнован не меньше. Шутка ли — разбушевавшаяся стихия хватает и швыряет тебя куда попало, словно пук соломы или пустой мешок. Любой испугается.

Но только ли страх гнал вскачь его сердце? Не-ет, не меньше страха было возбуждение: никогда в жизни он не видел столь сильной магии, тем более — вот так близко. А еще сама Лолия: острый и пьянящий вкус грозы на губах, запах девичьего тела с тонкими оттенками померанца и горького миндаля, ощущение объятий… Растрепанная, в мокром помятом платье, она больше не казалась ему обычной или слишком простой, теперь он узнал совсем другую Лолию, удивительную, загадочную. И опасную! Достойную соперничества, достойную любви.

— Гайи… — наконец, отдышавшись, прошептала она, — ты же не расскажешь?..

— Нет, — отрезал он.

А потом снова притянул к себе и поцеловал уже не ради обмана или шутки, а по-настоящему, потому что захотел.

Оставив Лолию у ее крыльца, он направился к дому, но не дошел, а вернулся на поляну под грушами — успокоиться и подумать.

Да, поразмыслить было над чем. Во-первых, магия, запретный дар первородных: теперь он точно знал, что овладеть этим даром можно, сам видел. Но стоило ли? Как выяснилось, опасность магии вовсе не преувеличивали: всего лишь одна глупая девчонка могла сегодня снести дерево, а если бы не испугалась — так и не одно… И ведь она наверняка почти ничего не умеет и не знает, откуда бы ей? А он, Гайяри, без всяких осознанных практик может уделать любого соперника. Так стоит ли хотеть большего? Значит, от опытов с даром разумнее отказаться? Он откажется, точно! Прямо сейчас прокрадется к отцу и вернет дневник Диатрена туда, где ему и место.

Если только не война.

Во-вторых, Лолия: девчонка влюблена в него, это ясно. Но раньше он внимания не обращал — Лоли ему не нравилась, а мало ли девчонок, которые не нравятся, мечтают о его любви? Гайяри до них дела нет. Но теперь… теперь он узнал совсем другую Лолию. Эту другую он хотел сам, от ее любви он бы отказываться не стал.

Но не жениться же?! И не ссориться из-за этого с соседями и, что еще хуже, с сестрой?

В любом случае Лоли он не выдаст, никогда и ни за что. А любовь, война… Творяще с ними. Сегодня еще ничего не случилось, а завтра, глядишь, и все как-нибудь разрешится само собой.

Глава 7

Берготский посол и вся его свита человек в десять вместе с лошадьми и повозкой появилась во дворе особняка Ленов около полудня. Вещатель Орс вместе с двоими секретарями своей службы должен был встретить гостей еще за городом и принять как подобает. Айсинар не слишком интересовался, как именно подобает, просто велел приготовить гостевые комнаты и счел это достаточным. Но никак не ожидал, что посол пожелает представиться немедленно, да еще с таким напором, что не остановить. Он, конечно, гостя принял: пригласил в кабинет, прислуге велел позаботиться об угощении, но только бергот, казалось, ничего этого не заметил.

— Мне запрещаль взять мой меч! Мне, наследному принцу правитель Эссира! — возмущенно начал кричать он еще за дверями. — Оставиль без оружия мою охрана! Наглость! Это невиданный наглость и позор!

Озавиру насилу удалось его успокоить, чтобы представить:

— Светлый принц Иврес Ру-Касар, наследник правителя Эссира. Прибыл в Орбин с посольской миссией по поручению и от имени всех четырех герцогств Бергота: Эссира, Нода, Баста и Саюл…

Пока он говорил, светлый Иврес церемонно раскланивался, но стоило вещателю закончить — тут же надменно вздернул нос и принялся за свое:

— Ты, правитель Орбина, дольжен наказать свои люди за этот наглость и позор.

Бергот был уже не молод, довольно высокий, поджарый и длинноносый, с жестким ежиком коротко стриженых волос. В черно-бурой бархатной куртке, изрядно вытертой на локтях, суконных штанах и тяжелых сапогах не по погоде он больше походил на вояку-ветерана, чем на политика. Тем более странным казалось, что такой человек может обижаться и яриться как мальчишка. К тому же понять, что именно так его обидело, было непросто: чем сильнее он злился, тем заметнее становился акцент в речи. Айсинар так и не разобрался, пока Озавир не объяснил.

— Отец-избранник Высокого форума Орбина, — начал он, склонив голову с видом глубокого раскаяния, — наш высокий гость недоволен тем, что клинки его самого и его охраны опечатали на таможне. Я пытался сказать, что таков закон Орбинской республики: в стенах городов никто не носит оружия. Но, как видно, мне это не удалось. Прошу простить за оплошность. — И, отвернувшись от гостя и его свиты, одними губами прошептал: — Он притворяется.

После такой речи Айсинар едва не расхохотался. Но высмеивать посла соседней державы вряд ли было уместным. Берготская знать хоть и бедна, как поденщики, но по гонору и спеси равных им не сыскать. Не стоило портить отношения с соседями ради минутного удовольствия. Поэтому пришлось сдержаться и говорить как можно более ровно и доброжелательно:

— Светлый Иврес, тебе сказали чистую правду: в Орбине никто не носит оружия, кроме государственных блюстителей, охраняющих порядок. Смотри, — он поднялся, протянул гостю открытые руки и даже развел их в стороны, чтобы было видно, что при нем нет ни одного клинка, ни на поясе, ни в складках одежды. — Я, избранный правитель Орбина, тоже безоружен.

— Без меча есть только смерды, женщины и дети, — ответил светлый Иврес по-прежнему недовольно, но уже не так гневно, как раньше.

— Поэтому никто и не посмел отнять у тебя меч, светлый, разве не так? — Айсинар сам не заметил, когда в диалоге с послом перешел на тон, каким привык говорить с десятилетним сыном.