Чтение онлайн

— Хватит, Гайи, нет.

В первый миг он не поверил, думал, это игра, обычное кокетство, но Лолия взяла его руку и переложила на плечо, повторив мягко, но уверенно:

— Нет, Гайяри Вейз, этому, пожалуй, еще не время.

— Почему? — удивился он. — Ты же хочешь. Хочешь, не меньше меня, я вижу.

Она кивнула и улыбнулась, но уже не призывно, а хитро и весело.

— Еще бы не хочу! — подхватила поясок и ловко начала закладывать складки на плечах. — Герой и красавец, в которого влюблен весь Орбин — и вдруг мой! Кто же этого не хочет — можно будет целый месяц хвастаться.

— Ты что, обиделась? — Гайяри растерялся, но ненадолго. — Тогда выходи за меня, и сможешь хвастаться до старости.

Лолия закончила драпировку, застегнула пояс и, приглаживая распушившиеся кудри, засмеялась:

— Нет. Не пойду я за тебя.

Понятно, это была игра. Лолия его любит, он знал наверняка, просто набивает цену.

— Неужели не хочешь?

— Почему же? Хочу, — она снова закинула руки ему на плечи и заглянула в глаза. — Но разве ты свободен? А как же тогда славнейший избранник?

Вот оно что! На редкость проницательная девчонка… а он-то сам? Как можно было видеть ее каждый день и не замечать, насколько хороша выросла соседушка?! Да, пожалуй, эта девушка стоила любой цены, только вот Гайяри платить пока не готов…

— …когда Айсинар Лен не встанет между нами, вот тогда и приходи, — закончила она.

— Что же, ловлю на слове. Ты будешь моей Лолия Мор! — ответил он и снова поцеловал. Чем бы она там не душилась, пахла все равно горьким миндалем, померанцем и грозой. Летней грозой с ветром, ливнем и треском ветвистых молний.

За окном давно стемнело, даже луны не было — глухая промозглая ночь холодом и сыростью вползала в комнату через открытый проем. В комнате струился смолистый дымок ароматического масла, горели светильники. Их желтый трепещущий свет казался теплым, но настоящего тепла не добавлял.

Айсинар сидел в глубоком кресле и пил вино прямо из бутыли. Он был счастлив. Даже то, что с закатом закончилось и летнее тепло, ему нравилось: после дождя легче дышится. Шерстяной хитон, ковер под босыми ногами и пара-тройка глотков мизарского молока богини — что еще нужно, чтобы согреться? Разве что общество кого-то близкого и дорогого.

Гайи причесал пятерней мокрые после купальни волосы, стряхнул капли на ковер и натянул тунику. Ткань на спине сразу же промокла. Он, зябко передернув плечами, зевнул.

— Останься, — Айсинар еще раз хлебнул из бутылки и поставил ее у кресла на пол. Тепло и сладкая истома разлились по телу. — Согреешься и поспишь.

Гайяри глянул свысока и мотнул головой.

— Нет.

Что за блажь тащиться куда-то среди ночи? И ведь не уговоришь его никак… будто сон в особняке Ленов что-то изменит… сделает его слабым или зависимым? Ладно бы не хотелось ему, но засыпает же на ходу. Вон, даже улыбка расползается, превращаясь в зевоту.

— Гайи, не глупи. Сказал: останься.

Айсинар протянул руку и поймал его за запястье. Но Гайяри тут же, развернув кисть, вырвался.

— Не приказывай мне, славнейший.

Твердолобый, как целое стадо баранов. Надо же, приказывать ему нельзя. Но сердиться на мальчишку все равно не получалось, ведь именно это его непреклонное упрямство так нравилось Айсинару.

— Да разве ж я посмею тебе приказывать? — Айсинар невольно усмехнулся.

Не издевка, обычная радость приязни, быть может, даже гордости за него, но Гайи, конечно, все истолковал по-своему: навис над креслом, уперев руки в подлокотники:

— Славнейший, я твой боец, твой верный сторонник. Если хочешь — любовник. Но не твоя игрушка…

Вдруг он замолчал.

Едва заметный боковым зрением, в окно метнулся сгусток ночной темноты. Айсинар даже осознать еще не успел, а Гайяри уже резко, словно взведенная пружина, разворачивался всем корпусом навстречу опасности. В следующий миг удар ноги снес кресло в дальний угол комнаты. Айсинар, чудом успев подобраться, откатился в сторону. Рядом что-то лязгнуло металлом о камень. И тут же — едва он поднял голову — второй звонкий удар в стену над макушкой. Пришлось снова вжаться в пол.

Темнота возникла снова, оформившись в силуэт мужчины, скользнула вдоль стены.

— Стой! — крикнул Гайи. Он был где-то рядом и тоже на полу.

Силуэт на миг замер — послышался сухой смешок — и двинулся дальше.

Подняться, встретить… Айсинар знал, что не успеет.

Тут в темного полетел светильник, чиркнув по виску, окатил его горящим маслом. Тот дернулся, зашипел и бросился назад к окну. В один прыжок выскочил проч. Следом полетел второй светильник, достал или нет, Айсинар уже не видел.

— Стой, чтоб тебя!.. — с голосом мальчишки, казалось, что-то не то.

Вскочив, Айсинар бросился к окну, но было поздно: успел заметить только как чужак прокатился по траве, сбивая пламя, и скрылся за деревьями.

Сад снова был тих и непроглядно-темен в безлунной ночи.

Проклятье… кто он такой? Убийца? Вряд ли. Хотел бы убить — подготовился бы лучше и бил наверняка. Или уж совсем такой неумелый?.. смешно.

— Гайи, кто это был, ты видел?

Искать ответы в темноте за окном смысла не было, Айсинар оглянулся внутрь. Внутри тоже заметно потемнело: два из пяти светильников были разбиты, третий валялся где-то за окном. Масло вязкими лужами блестело на полу, одна из луж даже горела. Айсинар сдернул с постели одеяло и накрыл огонь.

Мальчишки видно не было.

— Гайяри?

— Чужак, с тебя ростом, коротко стрижен, одет в черное … — сдавленно и гнусаво ответили откуда-то из противоположного угла.

— Что с тобой? Темень как в бездне… — Айсинар подхватил один из уцелевших светильников и кинулся на голос. — Ты цел?

— Навыки хорошие: очень быстрый… Цел я, цел. Не страшно.

Гайи сидел на полу, чуть запрокинув голову и опершись о стену затылком. Из носа в два ручья текла кровь, падая частыми каплями с подбородка. Вытирать он даже не пытался.

— Не страшно? Какое, к тварям, не страшно?! — хватило только глянуть, чтобы все понять. — Ты… пытался достать его магией? — мальчишка виновато улыбнулся, хотел что-то объяснить, но Айсинар не дал. — Молчи, не шевелись!

Где же эта проклятая бутылка? Кажется, вот сюда ставил… или с другой стороны? Айсинар поднял светильник повыше, сунул руку за поваленное кресло и тут же отдернул, наткнувшись на что-то острое.

— У него ножи были, метательные… я едва заметил, вот и… Тебя уронить вышло, а его — нет...