Чтение онлайн

Пока голова была занята нерадужными размышлениями, ноги принесли Клавдию к центральной площади. Подняв глаза на возвышающуюся, как упертый в небо перст, башню, суккуба поймала себя на иррациональном ощущении отвращения. Почему-то ужасно не хотелось подходить к башне, просто до урчания в животе. Кстати, на циферблатах часов, насколько она сумела разглядеть из промежутка между домами, стрелки снова показывали разное время. Клава, заинтересовавшись, торопливо обошла «задворками» четверть площади — и опять выглянула из-за угла следующего дома. И на третьем циферблате несинхронность! Что же это? Опять случайность или…

Пока Клава стояла в сомнении и смятении, стрелки на часах сами собой подтянулись к одному значению — прямо у нее на глазах. И что странно, при этом пропало ощущение опасности, исходящее от башни. Живот суккубы перестало крутить, убегать отсюда подальше расхотелось. Чертовщина.

И всё-таки не зря Клава не спешила выйти из тени здания! Оставаясь незамеченной, она увидела, как из башни вышел человек… Флавиан! Уж кого, а инкуба Клава издалека без ошибки признает. В голове вспыхнула идея спросить, что же он здесь потерял? Неужели по совместительству заделался часовщиком и починил привирающий на все четыре стороны механизм?

Однако вместо того, чтобы просто окликнуть куда-то спешившего инкуба, Клава сочла разумным вызвать его по коммуникатору.

— Привет, ты где? — спросила она, когда тот отнюдь не сразу ответил.

Флавиан успел отойти от башни и развернулся к ней так, чтобы ее не было видно на картинке голограммы.

— Привет, — кивнул Флаф. — Я в западной части города, иду к клиентке.

Клава бровью не повела на его ложь, она уже достаточно освоилась в Академгородке, чтобы не путать центр с заречными кварталами. Вместо обличительных упреков она коротко рассказала о злоключениях Персика, но в конце добавила, что уже всё разрешилось. Ее приятно порадовало, что, несмотря на вранье о своем местоположении, весть о проблемах кота Флавиан воспринял с искренним беспокойством, вдобавок он довольно неуклюже попытался успокоить саму Клаву. Именно эта косноязычная неуклюжесть ее и подкупила, ведь со своими клиентками инкуб профессионально болтлив и всегда находит нужные слова. Видимо, с нею настоящие эмоции выбивали его из привычной колеи благожелательной галантности.

Пообещав заглянуть к ней позже, Флавиан отключился. А Клава так и не решилась в лоб спросить, что же ему понадобилось в часовой башне.

Размышляя об этом, также возвращаясь то и дело к мыслям о бедном Персике, Клавдия добрела до дома Пумы. Там на пороге ее ждал сюрприз — большая корзина красных яблок.

— Эдди принес, — пояснил призрак, соскучившийся без собеседников.

— Кто? — не поняла Клава.

Основатель терпеливо пояснил: Эдди — кентавр-пони, которого Клавдия уже видела, когда тот приносил заказанные в сетевом магазине продукты. На это суккуба пожала плечами и потащила тяжелую корзину на кухню — мыть, чистить, варить варенье что ли, ведь одна она столько не съест, а оставить портиться жалко, очень уж красивые яблочки, сочные, спелые, одно к одному.

Если честно, яблокам Клава обрадовалась не только потому, что они были вкусные. Это был повод заняться делом и перестать накручивать себя мыслями о Персике. Или о Флавиане, занятом своими секретами. К тому же Основатель назойливой мухой жужжал над ухом, поневоле за хлопотами начнешь прислушиваться к разглагольствованиям старого мага.

Кстати, Клава первым делом спросила у Основателя совета по поводу кота. Тот внимательно выслушал — и отмахнулся от ее переживаний. Заявил, что всё это чепуха, никакой не несчастный случай, а простая подзарядка от выброса сырой энергии у школяра. То есть медсестра права: со временем Персик сравнялся бы размером с Пумой, но из-за происшествия изменения произошли скачком, только и всего.

— Из него какие-то шипы и щупальца лезли, — надрывным шепотом поделилась Клава.

— Деточка, когда в тебя пульнут неоформленным заклятием, еще не то полезет! — развел прозрачными руками Основатель. — Вот, помню, в прошлом году Вольф жаловался, как у него пять лишних хвостов выросло после неудачного экзамена, один двоечник постарался после бессонной ночи зубрежки. Хех, это надо было видеть — волк-оборотень с крокодильими хвостами веером! Хех, м-да. Вот для таких случаев вы с Флавианом и нужны в Академии, деточка.

Клава рассеянно покивала. И передумала варить варенье, взялась стряпать пирожки с яблочной начинкой. А Основателю налила чашку кофе с капелькой коньяка, (правда, пока тот отвлекался на разглагольствования, сама же по глоточку и отпивала между делами).

Призрак, пользуясь наличием слушательницы, от рассуждений о пользе суккуб и инкубов для процесса обучения перекинулся на любимого конька: принялся ворчать, что, была б его воля, женщин оставил бы на кухнях, в крайнем случае разрешил бы варить зелья, но к обучению серьезной магии не подпускал бы и на пушечный выстрел. Мол, так ладно и хорошо у Клавы получается месить тесто — вот бы все женщины были столь же благоразумны, как она, и знали бы свое место! Нет же, лезут в науку со своими куриными мозгами.

— Даже Сирена? — кольнула Клава, не забывая вежливо кивать.

Основатель поперхнулся запахом остывшего кофе. Кхекнул, мдакнул. Продолжил тему, ударившись в воспоминание: в давние времена-де в Академию вход юбкам был заказан. Когда он-де возглавлял Совет, никто и помыслить не мог, чтобы на должность некроманта позвали кошку вроде Пумы — вот же нелепость, надо же было додуматься! То-то от нее проку никакого, ни гомункула нормально слепить не умеет, ни тело для переселения души вырастить и оживить!

Клава разошедшегося призрака осаживать больше не стала. Пусть бушует, пока его никто не слышит, кроме нее. Выпустит пар, старый женоненавистник, глядишь, полегчает ему. А она, может, что-то интересное узнает, мало ли старикашка в сердцах проболтается? Поэтому Клава помалкивала, к месту поддакивала, месила тесто, чистила-резала яблочки, лепила пирожки, отправляла в духовку противни — и внимала.

Всё недовольство Основателя в итоге крутилось вокруг трех вещей: первое — женщины, которым Совет Академии разрешил учиться и преподавать. Второе — Совет, который творит чёрте что и превращает его Академию, дело всей его жизни и посмертия, в какой-то балаган и бордель. Ишь, пустили на священную землю женщин и, хуже того, потребовали себе инкубов и суккуб для разврата, вместо того чтобы укреплять дух и тело воздержанием и упражнениями. И третье: тяжело ему и невыносимо существовать призраком на птичьих правах. Без тела он не может вернуться в Совет, чтобы высказать кучке сбрендивших старикашек, как надо вести дела в его Академии. Когда он имел неосторожность умереть, эти подлые мерзавцы просто лишили его права участвовать в голосованиях!

Как ни хотела Клава возразить, что не по своей воле она записалась в суккубы, а для того, чтобы не взорвать этот мир, не перекосить континуум пространства сикось-накось — старается для общего же блага! Однако она стерпела, смолчала. И скромно спросила: а где же был всё это время Основатель? Ведь перемены вершились далеко не в один следующий день после его похорон, а год за годом. Неужели за столетия он не нашел себе некроманта получше, чем мисс Пума?

Призрак на ее справедливое замечание помрачнел. Признался, что вообще-то вернулся на этот свет относительно недавно — когда на пост директора избрали русалку. До Сирены Академией заведовали, как положено, старцы людского облика, в балахонах, с традиционными посохами, в шляпах с высокой тульей и с седыми бородами до полу. И только непоседливой русалке взбрело в голову разгадать тайну наследия Основателя.

На этом месте Клава как раз закончила с пирожками, отправив печься последнюю партию. Она вымыла руки, налила себе чашечку кофе и села за стол напротив призрака. Подперла кулачком подбородок и принялась внимательно слушать.

Основатель с воодушевлением продолжил.

Опасаясь, что его великие исследования кто-нибудь похитит, еще при жизни чародей сотворил в своей башни тайник, куда переместил все книги, рукописи, философские камни и прочие собственноручно созданные артефакты. Как найти и открыть тайник, он никому не поведал, даже ближайшим ученикам, предугадывая коварное предательство.