Чтение онлайн

«Казни, совершаемые разом над целыми массами, начинаются в Германии около 1580 г. и продолжаются почти целое столетие. В то время как вся Лотарингия дымилась от костров… в Падерборне, в Бранденбургии, в Лейпциге и его окрестностях совершалось тоже множество казней. В графстве Верденфельзе в Баварии в 1582 г. один только процесс привел на костер 48 ведьм (т. е. обвиненных в ведовстве. — М. Ш.)В небольшом имперском городке Нердлингене от 1590–94 гг. было казнено 32 человека колдунов и ведьм. После этого, — говорит бургомейстер Ферингер, — «колдовство было уничтожено с корнем и семенем». В Брауншвейге между 1590–1600 гг. сожгли столько ведьм, что позорные столбы их стояли «густым лесом» перед воротами. В маленьком графстве Геннеберге в одном 1612 г. сожжено 22 ведьмы, а в 1597–1676 гг. всего 197. В городке Оффенбурге в 4 года, 1627–1630, 60 человек, обвиненных в колдовстве, погибло от руки палача. В Ротвейле в XVI столетии в течение 30 лет было сожжено 42 ведьмы и колдуна, а в XVII веке в 40 лет — 71 человек. В крошечных городках Визенштейге и Ингель-фингейне в один раз сожжено: в первом 25 (1583 г.), а во втором 13 колдунов и ведьм. В Линдгейме, считавшем 540 жителей, с 1661–64 гг. сожжено 30 человек. Фульдский судья колдунов Бальтазар Фосс хвастался, что один сжег 700 человек обоего пола и надеется довести число своих жертв до 1000. В графстве Нейссе с 1640–51 гг. сожжено около 1000 ведьм; мы имеем описания более чем 242 казней; между жертвами попадаются дети от 1 до 6 лет. В то же время в епископстве Ольмютце умерщвлено несколько сотен ведьм. В Оснабрюке сожгли в 1640 г. 80 ведьм. Некий господин Ранцов сжег в один день в своем имении в Гольштейне 18 ведьм. По дошедшим до нас документам, в епископстве Бамберге при населении в 100 000 человек сожжено от 1627–30 гг. 285 человек, а в епископстве Вюрцбургском в 3 года (1727–1729) более 200, среди них встречаются люди всех возрастов, званий и пола. Вот как перечисляют их в актах процесса: «жена канцлера, дочь Эйхштадтского канцлера, Фогт, чужестранная девушка 12 лет, советник, толстейший вюрцбургский бюргер, маленькая 9-летняя девочка, ее младшая сестра, мать обеих девочек, бургомистерша, два молодых дворянина фон-Рейценштейн и фон-Ротенган, Гебель Бабеле, красивейшая девушка Вюрцбурга, студент, знавший множество языков, отличный музыкант, начальник госпиталя, весьма ученый человек, два маленьких сына советника, его взрослая дочь и жена, 3 каноника, 14 соборных викариев, слепая девушка, толстая дворянка, доктор теологии и проч.». Последнее сожжение в огромных размерах: было устроено архиепископом зальцбургским в 1678 г. При этом жертвою святой ярости пало 97 человек. Ко всем этим казням, известным нам по документам, мы должны присоединить еще по крайней мере столько же казней, акты которых потеряны для истории. Тогда окажется, что каждый город, каждое местечко, каждое прелатство, каждое дворянское имение в Германии зажигало костры, на которых погибали тысячи людей, обвиняемых в колдовстве. Мы не преувеличим, если определим число жертв в 100 000 человек».

В 1609 г. в Стране басков (Испания) за короткое время сожгли 600 «ведьм», в Тулузе (Франция) были дни, когда сжигали по 400 «ведьм» в день. В Женеве (Швейцария) с 1542 г. за короткий промежуток времени сожгли около 500 женщин, в Берне с 1591 г. по 1600 г. сожжено 311 «ведьм» [39] .

Историк испанской инквизиции — Льоренте сообщает о массовых случаях сожжения церковью в Испании женщин и девочек, обвиненных в ведовстве. Льоренте, сам верующий католик, признает: «…Было очень много процессов, в которых арестованные за это преступление признавались в совершении этих полетов и в вещах еще более изумительных. Но я твердо верю, что их разум был поврежден силой иллюзии и что это умственное расстройство придавало реальность картинам, рисовавшимся в их фантастическом воображении» [40] .

Дошло до того, что король Карл V, «разумно убежденный, что невежество, в котором служители культа оставляли народ, было одной из главных причин этих преступлений», предложил (в 1527 г.) монашеским орденам послать способных проповедников для проповеди в народе против ведовства. «Но где можно было найти слуг евангелия, могущих доказать легковерным умам, что в действиях колдунов существует одна иллюзия» [41] , когда сами «ученые» попы в это верили.

Учением о ведьмах и вездесущем дьяволе церковь способствовала росту суеверия и дикости. Она являлась виновницей массовых психозов, время от времени охватывавших целые области.

Ведовство было сильным орудием укрепления влияния церкви. Папы, епископы, попы и монахи изо дня в день твердили верующим, что повсюду орудует дьявол и что одна только церковь может спасти от его козней. А за это «спасение» нужно было попам платить. Забитое и порабощенное, темное и суеверное крестьянство верило этим сказкам попов.

Ведовство было орудием церкви и в ее борьбе против неверующих, отказавшихся от религии, и против политических противников.

Не безынтересно, что в XVI в. Лютер, выступивший в Германии против папства по многим вопросам вероучения и культа, в вопросе о ведьмах и дьяволах был целиком согласен с католическими попами. Лютер поддерживал все подлые человеконенавистнические сказки католических попов и монахов о ведьмах и требовал их сожжения. И действительно, массовые сожжения ведьм происходили и в протестантских странах. Не только католические, но и православные, и иудейские, и мусульманские, и ламаистские попы, как и попы других религий, считают себя «специалистами» по борьбе с дьяволом. В России православные попы тоже отправляли немало женщин на костры по обвинению в ведовстве. Еврейские раввины до сих пор (особенно так называемые «цадики» — святые) считают себя способными изгонять дьявола из «одержимых», т. е. мучить больных женщин. Разного рода проповедники христианских сект тоже занимаются таким шарлатанством.

Римские папы и попы измывались над женщинами, утверждая, что они заключают «договоры с дьяволом». «Женщина скверна по своей природе», — писали Шпренгер и Инститорис (стр. 130), доказывая на основании высказываний отцов церкви, что большинство женщин — ведьмы и их надо сжигать. Господство церкви принесло человечеству неисчислимые страдания. История ведовских процессов — документ лишь о незначительной части преступлений церкви и римских пап.

Средневековье, когда сила и влияние католической церкви были особенно велики, полно в то же время непрерывной борьбы и против папства, и против церкви. Эта борьба нашла свое выражение и в литературных произведениях, и в массовых народных движениях, получивших, в силу условий того времени, религиозную окраску и вошедших в историю под названием «еретических движений».

Эксплуататорская роль монастырей, сытая и разгульная жизнь высшего духовенства вызывали возмущение в народных массах. Этой разгульной жизни церковных паразитов массы противопоставляли требование возврата к простоте раннехристианских общин. В это свое требование они вкладывали стремление к установлению равенства людей, к уничтожению эксплуатации, к свободе от феодального рабства. Фигура жирного и ленивого монаха характерна для средневековой карикатуры и вошла как сатирический образ в литературные произведения того времени. В Италии величайший поэт Данте (1265–1321 гг.), сам будучи верным сыном католической церкви, в своей «Божественной комедии» поместил пап вместе с кардиналами в аду. Великий поэт Петрарка (1304–1374 гг.) изобличал распущенность и пороки папства. О папской курии он писал:

Писатель Джованни Боккаччо (1313–1375 гг.) бичевал распутство и жадность духовенства. Он писал, что ознакомление с жизнью римской курии и папства может лишь оттолкнуть от христианства. Вот, например, что увидел человек, поехавший в Рим, чтобы увидеть святейшего папу: «Все они вообще прискорбно грешат сладострастием не только в его естественном виде, но и в виде содомии, не стесняясь ни укорами совести, ни стыдом, почему для получения милостей влияние куртизанок и мальчиков было немалой силой. К тому же… все они были обжоры, опивалы, пьяницы, наподобие животных, служившие не только сладострастию, но и чреву… Все они были так стяжательны и жадны до денег, что продавали и покупали человеческую, даже христианскую кровь и божественные предметы, какие бы ни были, относились ли они до таинства или до церковных должностей» [42] . Другие писатели и поэты Италии XIV–XV вв. также клеймили пороки папства и высшего духовенства.

То же происходило и в Германии, где антицерковная и антипапская литература сыграла большую роль в подготовке реформации. Немецкий писатель Генрих Бебель (1472–1518 гг.) в своих сатирах осмеивает духовенство, его алчность, ханжество. О папском Риме он писал: «Наши говорят: когда кто-нибудь в первый раз посетит Рим, то познакомится:

он с плутовством, в другой раз научится он плутовству и в третий раз принесет он плутовство и обман домой». Эразм Роттердамский (1467–1536 гг.) в своей знаменитой сатире «Похвальное слово глупости» называет богословов «смрадным болотом» и «ядовитым растением». О монахах он пишет: «Они навлекли на себя такую единодушную ненависть, что даже случайная встреча с монахом почитается за худую примету» [43] .

О папах римских Эразм писал, что они живут в роскоши, обманывают народ чудесами и запугивают сказками о загробных муках, ведут войны, убивают своих ближних, занимаются интригами. У церкви, писал он, нет более зловредных врагов, «нежели нечестивые первосвященники». В начале XVI в. в Германии вышел анонимный памфлет «Письма темных людей» (авторы его — Крот Рубиан, Ульрих фон-Гуттен и др.), также являющийся острой сатирой на богословов, попов, монахов, папство.

Обширная сатирическая литература на духовенство, папство и монашество появилась в XV–XVI вв. во Франции. Деперье (1510–1544 гг.) в своем памфлете «Кимвал мира» высмеивал церковь, Ветхий и Новый завет и религию. Он считает, что одинаково бессмысленна всякая религия. Книга его была церковью признана еретической и приговорена к сожжению.

Французский писатель Рабле (1494–1553 гг.) в своей замечательной сатире «Гаргантюа и Пантагрюэль» ядовито высмеивает жадность, тупость, обжорство духовенства и нападает также на папу. Антиклерикальные и антипапские моменты имеются и в литературе других народов того времени. Несмотря на разгул инквизиции и папского террора, передовые люди разных стран, особенно в XIV–XVI вв., смело бичевали церковь и ее пороки.

Названные выше писатели явились представителями умственного движения, известного под названием гуманизма. Гуманистическое движение было связано с зарождением в недрах феодализма элементов нового, буржуазного общества. Зародившаяся в городах буржуазная культура начинает все больше противопоставлять себя феодальной культуре и ее высшему выражению — католической средневековой церкви. Новая, буржуазная культура носит не религиозный, а светский характер. Она активно выступает против церкви и ее всеобщего господства. Энгельс писал, что в средние века «…церковь являлась наиболее общим синтезом и санкцией существующего феодального строя». «Для того чтобы возможно было нападать на существующие общественные отношения, с них нужно было совлечь ореол святости» [44] . Церковь благословляла господство феодалов над крестьянскими массами. Она утверждала, что господство королей, князей, епископов — от бога, что» такие же феодальные порядки, какие существовали тогда на земле, существуют и на небе. Поэтому борьба народившейся буржуазии, крестьянства, городских ремесленников и бедноты против феодальных порядков требовала уничтожения ореола святости и божественности, который церковь создала вокруг феодальных порядков. Борьба против церкви в то время была борьбой против тех общественных порядков и общественного строя, который церковь обожествляла и неразрывной частью которого она сама была.