Кто такие викинги
Шрифт:
«Сальви же Разрушитель спасся бегством и стал позже известным викингом и часто причинял много вреда государству Харальда»
«Ториром Лопоухим звался сын Кетиля Тюленя. Он собрался в поездку в Исландию. Его попутчика звали Гаут.
Но когда они вышли в море, на них напали викинги и хотели их ограбить, однако Гаут ударил их человека на баке завязкой шлема, и тогда викинги бежали. С тех пор его прозвали Гаут Шлем»
«В то время Данией стал править Харальд, сын Горма. Отец его, Горм, уже умер. Страна была опустошена набегами: вокруг Дании плавало много викингов»
Викингам, согласно стереотипу массового сознания той эпохи, присущи вполне стандартные и в целом непривлекательные модели поведения:
«Сигвальди-ярл плыл со своим войском на север, огибая мыс Стад, и сперва стал у островов Херейяр. Местные жители, которых викинги встречали, никогда не говорили правды о том, что ярлы предпринимают. Викинги разоряли все на своем пути. Они остановились у острова Хёд, сошли на берег и стали грабить. Они отправляли на корабли пленных и скот и убивали всех, способных носить оружие»
Сохранились в устной традиции, а затем и в литературе и специфические традиции викингов:
«Одного знатного человека в Норвегии звали Эльвир Детолюб. Он был великим викингом. Он велел не бросать детей на острия копий, как это было принято у викингов. Поэтому его прозвали Детолюбом»
Заметим, кстати, что современная массовая культура весьма часто пытается эксплуатировать якобы характерные именно для викингов жестокости, придавая им статус традиционных. В числе таких — знаменитый «кровавый орел» и «прогулка» вокруг столба или дерева, на которое наматываются внутренности жертвы, а также другие не менее «живописные» и демонстративные способы мучительства. Однако, как показывает анализ источников, сами сведения о таких случаях единичны и обычно лишены подробностей, поэтому нет никаких оснований считать их укоренившейся традицией. В отличие от упомянутого выше эпизода с Эльвиром Детолюбом.
Примечательно далее, что одним из наиболее простых и очевидных способов поднятия собственной репутации в скандинавском обществе, безусловно, была борьба с отрядами викингов. Этот способ «работал» как в случае с конунгами и ярлами, стремившимися к власти и влиянию среди населения, так и в случае, когда речь шла об обычном человеке: обуздание бесчинствующих викингов, судя по всему, было достаточно распространенным и востребованным актом.
«Были два викинга, Вигбьод и Вестмар. Они были родом с Гебридских островов и зимою и летом ходили в походы. У них было восемь кораблей, и они воевали все больше у берегов Ирландии и делали много зла, пока там не стал охранять берега Эйвинд Норвежец. Тогда они подались к Гебридским островам и стали нападать там, заходя в самые шотландские [1] фьорды.
Транд и Энунд вышли в море, чтобы сразиться с этими викингами, и узнали, что они отплыли к острову под названием Бот. Энунд и его люди плыли на пяти кораблях, и викинги, завидев корабли, сколько их было, решили, что силы у них предостаточно, и взялись за оружие, направив свои корабли навстречу тем»
1
Имеется в виду: исконно шотландские (прим. ред.).
Примечательно, что зачастую отсутствует четкая грань между понятиями «викинг», «разбойник», «берсерк», и все они объединяются в одну общую категорию антиобщественных элементов, враждебных обычным исландцам и скандинавам. Нижеследующие пространные пассажи из «Саги о Греттире», одни из наиболее показательных и часто цитируемых, рисуют нам вполне законченные картины двух конкретных конфликтов с подобными маргиналами:
«Людям казалось большим непорядком, что разбойники и берсерки принуждали достойных людей к поединкам, покушаясь на их жен и добро, и не платили виры за тех, кто погибал от их руки. Многих так опозорили: кто поплатился добром, а кто и жизнью. Поэтому Эйрик-ярл запретил все поединки в Норвегии и объявил вне закона всех грабителей и берсерков, творивших эти бесчинства. Торфинн, сын Кара, с острова Харамарсей, был во всем с ним заодно в этом решении и приговоре, ибо он был человек мудрый и большой друг ярлу.
Называют двух братьев, которые были всех хуже. Одного звали Торир Брюхо, а другого Эгмунд Злой. Они были родом с Халогаланда, сильнее и выше ростом, чем прочие люди. Они были берсерками и, впадая в ярость, никого не щадили. Они уводили мужних жен и дочерей и, продержав неделю или две у себя, отсылали назад. Где только они ни появлялись, всюду грабили и учиняли всякие другие бесчинства. Эйрик-ярл объявил их вне закона во всей Норвегии, и Торфинн, как никто, ратовал за их осуждение. Они же метили отплатить ему за его вражду...»
Несколько далее следует эпизод непосредственного боевого столкновения с нарушителями порядка:
«... они стали нападать на берсерков, когда те отступали. Но стоило берсеркам перейти в нападение, и работники бросились врассыпную и попрятались за домами. Там пали шестеро викингов, и всех убил Греттир. Другие же шесть пытались бежать. Пустились они вниз, к корабельному сараю, вбежали в сарай и стали защищаться веслами. Греттиру сильно от них досталось: еще немного — не обошлось бы и без увечий. А работники побежали домой и наговорили с три короба про свои подвиги. Хозяйка просила их разузнать, что сталось с Греттиром, но она так ничего и не добилась.
Двоих Греттир убил в сарае, а четверо от него убежали: двое в одну сторону, а двое — в другую. Он кинулся за теми, что были ближе...»
Второй случай, связанный с помощью Греттира (что характерно, у себя дома выступавшего, в общем-то, абсолютно таким же антиобщественным маргиналом) местным жителям, изобилует такими живописными подробностями, что не остается ни малейших сомнений в документальности всего происходящего:
«Под праздник середины зимы Греттир приехал к одному человеку по имени Эйнар. Он был человек богатый и семейный и имел дочку на выданье, ее звали Гюрид. Гюрид была собой красавица и считалась лучшей невестой. Эйнар пригласил Греттира на праздник середины зимы к себе, и тот принял приглашение. Тогда часто бывало в Норвегии, что лесные бродяги и разбойники выходили из лесов и, угрожая жителям поединком, уводили женщин или силой забирали у людей добро, если те не могли дать им отпор. Вот случилось, что однажды на праздник середины зимы к Эйнару-хозяину явилась целая шайка разбойников. Их вожака звали Снэколль. Он был великий берсерк. Он потребовал, чтобы Эйнар либо отдал ему свою дочь, либо защищал ее, если это ему по силам. А Эйнар был тогда уже в летах и к битве неспособный. Он счел себя в великой опасности и спросил потихоньку у Греттира, что тот ему посоветует: "Ведь ты слывешь знаменитым мужем".
Греттир посоветовал ему соглашаться лишь на то, что не будет для него зазорно. Берсерк сидел на коне, на голове у него был шлем, и нащечники не застегнуты. Он держал перед собой щит с железным ободом, и вид у него был грозный. Он сказал хозяину:
— Выбирай, да поживее! А что тебе советует этот верзила? Или он сам хочет со мной потешиться?
Греттир сказал:
— Мы с хозяином друг друга стоим: ни тот, ни другой не задира.
Снэколль сказал:
— Вы и подавно испугаетесь со мной биться, если я рассвирепею.
— Поживем — увидим, — сказал Греттир.
Берсерк решил, что тот просто зубы ему заговаривает. И вот он громко завыл и, поднеся щит ко рту, стал кусать край щита и свирепо скалиться. Греттир бросился вперед и, поравнявшись с конем берсерка, как ударит ногой по низу щита. Щит так и влетел берсеку в рот и выломал челюсть, и она свалилась ему на грудь. Греттир же левой рукой схватил викинга за шлем и стащил с коня, а правой рукой в то же время выхватил висевший у пояса меч и ударил викинга по шее, так что голова слетела с плеч. Люди Снэколля, увидев это, бросились врассыпную. Греттиру не захотелось их преследовать, ибо он увидел, что они и без того совсем струсили.
Хозяин очень благодарил его за этот подвиг, и многие другие люди тоже. Все находили, что Греттир проявил здесь великую силу и смелость. Он пробыл там в почете все праздники, и хозяин с подарками проводил его со двора»
В данном случае термины berserkr (берсерк), vfkingr (викинг), с одной стороны, и markamenn (бродяги), illvirkjar (разбойники) — с другой употребляются как вполне переходные и взаимозаменимые, определяя вожаков банды в первых двух случаях и весь ее состав — в двух последних.
Скандинавы появлялись на авансцене мировой истории в разных ролях. Предельно четкая классификация этих ролей предложена более полувека назад А. Я. Гуревичем. Это четыре вида военной экспансии и два — мирной. К первым относятся: пиратство в северных морях и сезонные грабительские нападения на другие страны разрозненных дружин; нападения на другие страны объединенных отрядов с целью захвата добычи и занятия территорий; походы больших армий, возглавляемых могучими хевдингами, а иногда и скандинавскими государями, с целью организованного выкачивания из завоевываемых стран добычи, дани и частичной их колонизации; наемничество. Ко вторым — заселение пустовавших до того земель (мирная колонизация), а также морская торговля и основание факторий и торговых станций [Гуревич 1966, 37–135]. Таким образом, человек, ушедший в поход, мог реализовать в дальнейшем различные сценарии жизни. Однако, если мы не имеем в виду мирных поселенцев, осваивающих далекие острова и побережья, то речь идет либо о торговом, либо о боевом варианте приложения своих сил — в основном между ними и приходилось выбирать.
Вместе с тем, саги отчетливо разграничивают походы викингов и торговые операции. Есть серьезные основания полагать, что выражение «ходить в викинг» вообще не употреблялось применительно к торговым поездкам и любым походам, не имевшим грабительской направленности:
«Жил в Согне, в Аурланде, могущественный херсир по имени Бьёрн. Сын его Брюньольв после смерти отца получил все его наследство. Сыновей Брюньольва звали Бьёрн и Торд. Они были молоды в то время, когда все это происходило. Бьёрн много плавал по морям, иногда как викинг, а иногда занимаясь торговлей. Он был очень достойный человек»
«Так прошла зима, а весной Брюньольв и Бьёрн разговорились однажды о том, что они собираются делать. Брюньольв спросил Бьёрна, что он думает предпринять. Бьёрн ответил, что он, вероятнее всего, уедет из Норвегии.
— Больше всего мне было бы по душе, — сказал Бьёрн, — если бы ты дал мне боевой корабль и людей. Тогда я отправился бы в викингский поход.
— И не надейся, — сказал Брюньольв, — боевого корабля и людей я тебе не дам, потому что не знаю, не появишься ли ты с ними там, где я бы всего меньше хотел, чтобы ты появился. Ты уже и раньше наделал мне достаточно хлопот. Я дам тебе торговый корабль и товары, поезжай на юг, в Дублин. Много хорошего рассказывают о поездках туда. Ты получишь и хороших спутников.
Бьёрн сказал, что сделает так, как хочет Брюньольв. Тогда тот велел снарядить хороший торговый корабль и дал людей для этого плавания»