Кто-то дает сдачи
Шрифт:
– Ваше имя?
– Лейф Эльмёр.
– Так что же вы подумали?
– Вроде похоже на выстрел.
– И как вы поступили?
– Выглянул наружу, но ничего не увидел, только деревья в саду.
– Вот как?
– Я живу вон там, снимаю комнату с полным пансионом. Я сидел и читал, потом услыхал грохот, подошел к окну, поднял жалюзи и выглянул. Но мои окна выходят в сад, и я в глубине души знал, что ничего не увижу. Ведь такой звук невозможно локализовать. Выглянул-то я просто из любопытства, а еще потому, что надоело зубрить… в основном по последней причине. Мне в голову не пришло…
– Все-таки что вы подумали? Ну, там, в кого-то стреляли, или?..
– Н-да.- Парень развел руками.- Не помню…
– Вы студент?
– Да, историк. Сижу, читаю, и вдруг - бабах!
– В самом деле, больше никто не слышал выстрела? По гулу голосов Улофссон и Хольмберг догадались, что звук слышали многие.
– Почему же никто не выглянул?
– Я лежал в постели,- сказал мужчина в темном халате и домашних туфлях.
– Я смотрела телевизор,- объяснила женщина в бигуди.
– Значит, никто не выглянул?
– Нет.
– Нет.
– Нет, я же не предполагал…
– Нет, я ел бутерброд…
– Нет, я только подумал: что это за паршивая собачонка там развылась…
– Сарделька?
– Да, это была она.
– Но на улицу вы не посмотрели?
– Нет.
– А вы?
– Нет… тогда нет…
– Что значит «тогда нет»?
– Я выглядывал раньше, когда закрывал в спальне окно,- сказал пышноусый мужчина, причесанный на пря мой пробор.
– Ваше имя?
– Нильс Эрик Свенссон.
– Ага… И что же вы видели?
– Так это было задолго до выстрела. Когда раздался грохот, я чистил зубы. Потом завыла сирена. Вот тогда я опять глянул в окно. Смотрю: полиция. Ну я и сказал Ивонне-- это моя жена,- что, видимо, что-то случилось, и мы вышли узнать, в чем дело.
– За сколько минут до выстрела вы смотрели в окно?
– Ну, минут за пятнадцать.
– Гм… минут за пятнадцать… И что вы видели?
– Автомобиль.
Хольмберг бросил взгляд на дорогу: машин не было.
– Какой автомобиль? Сейчас его здесь нет. Усач огляделся по сторонам.
– Правда… нет. Уехал. Нет его.
– Где он стоял?
– Вон там,- показал мужчина.
«Вон там» было метрах в пятнадцати - двадцати.
– То есть прямо перед вашим собственным домом?
– В общем, да… верно…
– А как он выглядел?
– Как выглядел? Легковой «вольво-седан» темного цвета.
– Легковой?
– Да, а что?
Улофссон и Хольмберг переглянулись.
– Забавно,- сказал студент.- Вот ведь странное дело…
– Что вы тут нашли забавного и странного?
– Извините, я неудачно выразился… Но когда я выглянул и ничего не увидел, мне послышался шум - как будто машина отъехала. Сразу после выстрела, я имею в виду.
Хольмберг достал из кармана сигарету. Раскурил ее и сделал глубокую затяжку.
– Вот как,- помолчав, сказал он.- Значит, вы говорите, что слышали, как автомобиль завелся и уехал. Если не ошибаюсь, ваша фамилия Эльмер?
– Совершенно верно.
Больше ничего выяснить не удалось.
4
– Вот так,- сказал Улофссон Хольмбергу.
– Проворный народец, дальше ехать некуда… Бекман где?
– На шосЬе, там, где авария,- отозвался кто-то из сотрудников НТО.
– Боже милостивый… Пришла беда - растворяй ворота. Ты снимки сделал?
– Да.
– Подготовь чертеж и попробуй потолковать с… Кстати, кто ты такой?
– Ула Густафссон,- представился ассистент из научно-технического отдела.
– Новенький?
– Сравнительно.
– То-то я тебя не припомню, парень. Так вот, потолкуй с господином Свенссоном насчет того, где стояла машина. Выясни место как можно точнее.
Улофссон сознавал, что должен взять руководство на себя. Он же теперь старший по званию. Нежданно-негаданно.
– Кто-нибудь известил начальника полиции?
– спросил он. Как выяснилось, никто этого не сделал.- Ладно. Я сам позвоню, от Бенгта.
Густафссон приступил к работе.
– Вы можете идти по домам,- обратился Улофссон к соседям.- Буду очень вам признателен, если вы это сделаете, тогда мы сможем побыстрее закончить.
Переговариваясь и ворча что-то себе под нос, люди начали расходиться.
– Если вспомните хоть самую маленькую деталь, немедленно сообщите нам,- сказал им вслед Улофссон.- Что бы то ни было… любая мелочь может оказаться
очень важной для нас.
После этого они с Хольмбергом направились к дому Туренов.
Когда уехала «скорая», Сарделька притулилась у ног Хольмберга. Он нагнулся, взял собаку на руки и понес, поглаживая по голове и тихонько приговаривая:
– Ну-ну…
Сарделька смотрела на него так, словно Хольмберг единственный в целом свете понимал ее или, по крайней мере, заботился о ней.
5
Да, положеньице…
Соня лежала на диване. Буэль, сидя рядом на корточках, пыталась ее успокоить.
А Соня плакала, теперь уже почти без слез.
– Ну, не надо,- говорила Буэль, поглаживая ее по волосам,- не плачь…
– Как она?
– вполголоса спросил Севед. Буэль обернулась.
– Не знаю… Наверно, следовало бы дать ей успокоительное …
– Вызвать врача?
– Пожалуй, так будет лучше всего.
Сначала позвонили врачу, потом начальнику полиции.
– Сейчас с ней нельзя говорить,- сказал Хольмберг.
– Ясное дело, нельзя.
– А кто сообщит сыну?
– Господи, еще и это!-с досадой воскликнул Улофссон.
– Да…
– По-моему, это дело начальника полиции.
– Слушай, у них вроде были жильцы?
– Кажется, да.
Этот тихий разговор происходил в холле.
– Может, потолкуем с ними?
– А на улице их разве не было?
– Не знаю. Понятия не имею, как они выглядят.