Кто-то дает сдачи
Шрифт:
Скандал утих так же внезапно, как и начался. И компания с громкой руганью удалилась.
На лбу Удина выступил липкий пот. Что такое с желудком?
– подумал он.
Мимо прошел метрдотель, тихо бурча что-то себе под нос.
– Боже ты мой, это что за фрукты?
– спросил бармен.
– Студенты,- прошипел метрдотель.- Думают, им все дозволено - что хочу, то и ворочу!
Удин возобновил разговор с барменом. И еще полчаса оба обсуждали церковную архитектуру.
Живот болел, и Удин чувствовал себя препаршиво. Наконец он попрощался и поднялся к себе в номер.
Когда часы на соборной башне пробили двенадцать, он крепко спал; громкий храп несся из открытого окна в темную весеннюю ночь. Но и во сне он ощущал тупую боль.
Глава восьмая
1
В четверг в девять утра Инга Йонссон вопреки обещанию не позвонила.
В половине десятого Хольмберг позвонил ей сам, чтобы выяснить, как обстоит дело со списком. Ему сообщили, что Инга Йонссон на работу пока не приходила.
– Вот как? А когда она будет?
– Не знаю,- сказала телефонистка.- Вообще-то ей пора уже быть здесь.
– Пожалуйста, как только она придет, пусть позвонит нам.
– Хорошо.
В одиннадцать Хольмберг опять взялся за телефон.
– Еще не пришла?
– Пока нет.
– Вы не пытались позвонить ей и узнать, почему она задерживается?
– Нет. Тут у нас полный развал, сами понимаете, черт-те что творится.
– Где она живет?
– На Стура-Гробрёдерсгатан…
– Дом? И номер телефона? Какой у нее телефон? Он набрал номер и долго ждал ответа. Молчание. Немного подумав, Хольмберг опять позвонил в рекламную фирму.
– Нет, еще не приходила.
Он встал, снял пиджак и пошел к Улофссону.
– Слушай, похоже, Инга Йонссон исчезла.
– Как это - исчезла?
– Понимаешь, в девять она должна была мне позвонить, но не позвонила. Я попробовал связаться с ней по телефону сам, однако в конторе ее нет, а дома никто не
отвечает.
Улофссон потер подбородок и сообразил, что побрился из рук вон плохо.
– Странно… ведь у нее не было…
– Чего не было?
– …никаких причин удирать? Хольмберг поежился.
– Удирать?
– Да.
– Черт… я об этом не думал… Может, съездим к ней домой? Как ты?
– Давай.
2
– А чем сегодня занят наш друг Эмиль?
– спросил Улофссон.
– Черт его знает… Впрочем, скорей всего, знакомится с Соней и Сольвейг… изучает обстановку… Кстати, ты обратил внимание, как поздно он нынче явился?
– Нет. А когда он пришел?
– В четверть одиннадцатого.
– Ого-го!
– Бледный такой. С похмелья, видать. Но болтал, как обычно.
– Гм… Да, весельчак…
– Весельчак… Ха!
– фыркнул Хольмберг.
Им пришлось пересечь двор, войти в подъезд и подняться на три марша по скрипучей стоптанной лестнице.
Хольмберг позвонил - никакого ответа.
Нажав на звонок в третий раз, он попросил Улофссона спуститься в машину и связаться по рации с управлением.
– Скажи, чтоб позвонили в фирму и спросили, пришла она или нет.
На работе она не появлялась.
– Где же она, может быть?
– спросил Хольмберг.
– Ну, прямо мистика какая-то… Говоришь, обещала позвонить в девять?
– Да. А сейчас ровно полдвенадцатого.
Он позвонил к соседям. Открыла молодая женщина.
– Здравствуйте. Скажите, вы сегодня не видели фру Йонссон?
– Ингу? Нет.
– А когда вы видели ее последний раз?
– Вчера вечером… У нее жутко шумели.
– Шумели?
– встрепенулся Хольмберг.
– Да. Такое впечатление, будто она с кем-то ссорилась.
– Ссорилась? С кем же?
– Ну, с этим… с парнем, которого она себе завела недели три назад.
– А кто он такой?
– Я знаю его в лицо, а вот по имени… представления не имею.
– Так что же вчера произошло?
– Я слышала, как она с кем-то ссорилась, но через некоторое время все стихло. Ну, думаю, милые бранятся - только тешатся. Потом хлопнула дверь, и я решила, что он ушел. Глянула в кухонное окно, увидела, что кто-то идет по двору, и подумала: наверное, он.
– Когда это было?
– В котором часу? Полдесятого, кажется. Точно не помню.
– Как он выглядит, этот парень?
– Я видела его мельком. Длинный такой, черты лица резкие, одевается с претензией. Только все равно выглядит здоровенным и неуклюжим. И при ходьбе немного хромает. Но как я уже сказала, я не могу описать его подробно. Я к нему не присматривалась.
– Сколько ему лет?
– спросил Улофссон.
– Парню-то? Ну, сколько… По-моему, мы с ним ровесники. Значит, лет двадцать шесть.
Хольмберг еще раз позвонил в квартиру Йонссон.
– Что-нибудь случилось?
– спросила соседка.- Кто вы, собственно, такие?
– Мы из полиции,- объяснил Хольмберг.- Сегодня у нас была назначена встреча с фру Йонссон.
– В связи с убийством ее шефа?
– Да.
– Вон оно как. Странно. В смысле, что она не подала о себе вестей… раз вы собирались с ней встретиться.
– Значит, двадцать шесть, говорите? В таком случае у них большая разница в возрасте.
– Да. Инге-то сорок один, чего уж тут… Мелькала у меня такая мысль, когда я встречала его… ну, что он молод. Но мы об этом не говорили. Она помалкивала, и я тоже не заводила речь насчет этого. Ее дела меня не касаются.
– Вы с ней близко знакомы?
– Да как вам сказать. По-соседски. Перебросишься словечком-другим на лестнице. И все.
– Не знаете, где она сейчас может быть?
– Нет. Если ее нет ни дома, ни на работе, то я понятия не имею…
– У кого ключи от ее квартиры?
– Хотите посмотреть? Думаете, с ней что-нибудь случилось?
– Трудно сказать…
– У консьержа есть универсальный ключ-отмычка. Он на первом этаже живет.
Жена консьержа оказалась дома, она-то и открыла им квартиру Инги Ионссон.