Кто-то дает сдачи
Шрифт:
Большая прихожая, свет не выключен.
Еще с порога они почувствовали тошнотворный запах духов.
– Свет горит,- сказал Улофссон.
– Угу.- Хольмберг скривился.- Фу… ох и вонища. Плащ и сумка Инги Йонссон лежали в передней. Они заглянули в кухню. Здесь тоже горел свет - лампа над мойкой.
На столе - две нетронутые чашки кофе и сахарница.
Удушливый запах духов.
Дверь в туалет приоткрыта.
Улофссон заглянул в спальню. Постель не разобрана.
– Здесь тоже никого,- сказал Хольмберг и направился в гостиную.
Довольно большая комната, на полу ковер, у стены бюро, рядом с ним - телевизор. Диван и кресло с зеленой обивкой. На бюро фотография в рамке.
От удушливого запаха свербило в носу, страшно хотелось чихнуть. Только бы сообразить, откуда так несет.
– Мартин!
– вдруг позвал Улофссон.
– Да? В чем дело? Ты где?
– Тут, в спальне… Иди сюда!
Улофссон стоял на коленях за кроватью, и Хольмберг поспешил к нему.
На полу навзничь лежала Инга Йонссон.
– Она…
– Нет. Пульс есть, хотя и слабый. Жива, кажется… Юбка задралась, видны подвязки. Верхние пуговки блузки расстегнуты, на ногах только одна туфля. Огнестрельных ран на теле не было. Но вместо лица - кровавое месиво.
Левая рука безжизненно откинута, правая лежит на животе.
Ни сон, ни смерть.
Рядом валялся разбитый флакон из-под духов, резко пахнувший жасмином.
3
– Думаешь, ее изнасиловали?
– Она одета,- коротко сказал Улофссон.
– Где тут телефон?
– спросил Хольмберг.
– По-моему, в прихожей,- ответил Улофссон и посмотрел на ее лицо. Несмотря на кровь и порезы, было видно, что нижняя челюсть выдается вперед.
В прихожей стояли консьержка и соседка.
– Что там?
– спросила консьержка.
– С фру Йонссон несчастье.
– Может быть, мне…
– Нет-нет! Ни к чему не прикасайтесь и в спальню не ходите. Здесь нельзя ничего трогать, ведь предстоит расследование. Вдруг преступник оставил следы, а их легко уничтожить.
– Преступник?
– Да, она зверски избита.
Соседка всхлипнула и прислонилась к косяку.
– Господи,- простонала она.- Наверно, это он…
– Кто?
– Тот парень, которого я видела…
– Гм,- буркнул Хольмберг, глядя на нетронутые чашки с кофе и сахарницу на кухонном столе.
Он набрал 90-000.
4
Когда санитары уносили Ингу Йонссон, жизнь в ней едва теплилась.
– Мы попозже заедем в больницу и наведем справки,- сказал Хольмберг.
– O'key, as you like it [7], - отозвался один из санитаров. Он изучал английский в вечерней гимназии.- Договаривайтесь с врачом. Наше дело маленькое - отвезти.
– Хамлюга, - буркнул Улофссон.
– Чего?
– Иди, иди…
Санитары направились к выходу.
– Думаешь, это связано с тем?
– спросил Хольмберг.- С убийством Фрома и выстрелом в Бенгта?
– Не знаю, но, похоже, спланировано из рук вон плохо, вернее, не спланировано вообще. И способ другой, и пули нет. Правда, убийца не машина, кто его знает, может, он действовал импульсивно, совсем не так, как задумал. Наверное, не хотел стрелять в доме и потом удирать во все лопатки.
– Или, может, стрелять было несподручно, вот он с отчаяния и пошел на такое.
– Вполне возможно. Но откуда ей было знать, чего опасается наш стрелок?
– Это известно только ему… и ей…
– Да, но ты же видел кофейные чашки. Две нетронутые чашки.
Этот хромой малый… Инга Йонссон знала убийцу, так, что ли? Он был ее любовником?
– И знала ли она в таком случае, что он убийца?
– А это мысль. Вдруг ей стало известно…
– Мне обо всем сообщили,- сказал рыжеусый мужчина, поднимавшийся вверх по лестнице. Это был не кто иной, как Эмиль Удин.
– Привет,- поздоровался Хольмберг.
– Ну, как она? Очухается?
Хольмберг рассказал, как они ее нашли, и описал ее состояние.
– Гм… ага… Паршиво, конечно. Она ведь знала кое-что очень для нас полезное. Эх, надо было все из нее вытянуть потихоньку. Будь я проклят!
Хольмбергу вдруг стало смешно, и он едва не расхохотался.
– Она ведь пока жива,- брякнул Улофссон.
– Верно… Но долго ли она протянет?
Удин, похоже, заметил, что его держат на расстоянии.
– Чего не знаю, того не знаю. Но если она все-таки очнется, то сможет рассказать, что ей известно.
– Что же будем делать?
– Ты старший, тебе и решать. Что касается нас, мы хотели съездить во фромовскую контору, вот только дождемся ребят из НТО. Они займутся квартирой.
– А зачем вы туда собираетесь?
– Просмотрим материалы, которые должны были получить от Инги Йонссон,- заявления соискателей.
– Что ж, дело нужное. Поезжайте. Кстати, я получил сообщение о краже с оружейного склада. Сигнал поступил откуда-то из Фурулунда - черт его знает, где это.
– Под Лундом,- сказал Улофссон.
– Вот как. Под Лундом, значит. На прошлой неделе там была кража.
– Вспомнил.- перебил Хольмберг.- Я видел этот рапорт.
– Исчез один пистолет,- продолжал Удин.- Там хранится оружие «хемверна» [8]. Недосчитались пистолета системы «М-40». Забавное совпаденьице, а?
– Чертовски забавное.
– Склад размещен на чердаке старого паровозного депо, а остальную часть здания занимает молодежный клуб. Грабитель влез на крышу, разбил слуховое окно и выдавил защитную пластину, расположенную под стеклом, после чего ему осталось только скользнуть внутрь. Взломаны три шкафа. В одном были гранатометы, в другом - маузеры, а из третьего он забрал «М-40».
– И боеприпасы тоже там?
– спросил Улофссон.
– Боеприпасов там нет.
– Теперь я вспомнил,- сказал Хольмберг.- И что же, в этом бывшем депо и сейчас склад оружия, и молодежный клуб? Хорошенькое соседство!
– Нет, как только обнаружилась кража… кроме «хемверна», ни одна душа про склад не знала… они сразу увезли свое хозяйство.
– Та-ак,- протянул Хольмберг.- Прямо фантастика, а? Склад оружия и молодежный клуб в старом депо. Ну «хемверн», ну вояки!..
– Гм. А еще у меня был любопытный разговор с женой Турена,- вставил Удин.