Кто-то рядом
Шрифт:
Игорь с любовью заглянул в бледное лицо сына и сказал:
– Привет.
Малыш с видимым трудом открыл глаза.
– Привет, – очень тихо ответил он.
Он медленно поднял свою маленькую и истощенную ручку и положил ее на щетинистую щеку отца.
– Я так рад, что ты рядом, – сказал он.
И одна скупая мужская слеза все-таки скатилась по щеке Дмитрия.
«Кажется, у Синего дела налаживаются, подумала она, дистанционно следя за ситуацией.
Разумеется, она ничего не видела, но в этот раз она взяла на себя смелость немного влезть в его мысли, чтобы на расстоянии следить за процессом выздоровления его сына.
Малыш был, действительно, серьезно болен и ей на секунду даже показалось, что сила эгрегоров ему не сможет помочь.
Хотя, если признаться, она всегда недооценивала возможность этих камней…
… – Ой! – она с шумом втянула воздух от резкой боли в бедре. – Ай!
Сидя в прохладном ручье, она пыталась промыть рану, которую случайно получила от столкновения с острым корнем, торчавшего из земли.
– Нечего айкать. Нужно было смотреть куда идешь, – одернула она себя, вернее, ее Сознательная без эмоциональная часть, которая решила вступить с ней в разговор.
На деле же вместо чистой и звонкой речи из горла издавался страшный сип. И так происходило каждый раз, когда она пыталась говорить не телепатически, а нормальным способом. Ее артикуляция явно была в норме, так как она без труда произносила все необходимые слова. А вот звука не было. И самое неприятное в этом было то, что она знала, что этому есть какое-то объяснение, но уже не помнила какое именно.
Она забывала детали.
Эта мысль заставила ее волосы зазвенеть от раздражения. Вдобавок ко всему боль в бедре усиливалась, хотя кровь и перестала течь. Она приложила влажную и прохладную ладонь к ране, пытаясь как-то унять пульсирующие толчки в глубоком порезе.
Кто бы мог подумать, что легкая прогулка обернется для нее такой неприятностью, огорченно подумала она.
Впервые за долгое время ей стало себя очень жалко. На нее нахлынули все тягости и невзгоды, через которые пришлось пройти и на глаза навернулись слезы. Она согнула ноги в коленях и обессилено обняла их руками, уронив голову. С такой болью она не сможет дальше идти. Да и не хотелось уже куда-то идти. За что-то бороться, куда-то стремиться. Она была измотана и в отчаянии.
– Тише, тише. Все хорошо, – прозвенели ее волосы, которые с недавних пор стали озвучивать вслух все ее мысленные разговоры самой с собой.
Ей стало еще горче. Вот он финал ее жизни – разговоры с собственными волосами. Ни родных, ни близких. Только она и бриллиантовые волосы, которые палили всю контору своей звонкой болтовней. Для нее это был сущий ад. Здесь еще ладно – никто не слышит. А что будет, когда она вернется домой?
От досады она резко дернулась всем телом.
– Уууу! – резкая боль опять пронзила бедро. – Ненавижу! Ненавижу! – Хрипела она, проклиная все на свете.
Она еще плотнее обняла себя руками. Длинные пряди сползли со спины и повисли вдоль тела, касаясь раненой ноги. Как оказалось, кристаллы тоже были прохладными и немного облегчали боль.
– Ну, хоть какая-то от вас польза, – проворчала она.
Но боль становилась все сильнее. Ни холодный ручей, ни прохладное прикосновение эгрегоров уже не помогали.
– А не проще ли ее немного облегчить и не так мучиться? – спросило Сознание.
– Проще. Да вот только я не народная целительница. – Огрызнулась она сама себе.
– Не народная. Но немножко целительница, – прошептала Память, которая все реже разговаривала с ней.
Она встрепенулась:
– Я могу исцелять раны? – в замешательстве спросила она себя.
– Нет. Но ты можешь облегчать боль. – Подсказала Память и показала ей картинку из прошлого, которое было так дорого, и так глубоко уже погребено под завалами кровожадного забытья, в которое ее пытались ввергнуть.
Ей вспомнилось одно из школьных занятий, на котором у нее ужасно разболелась голова. Никаких обезболивающих у нее не было, а просить она не умела. Уж слишком была самостоятельной, независимой и не показывающей никому свои слабости. А голова между тем, казалось, лежала на наковальне и по ней били молотком. Она даже не могла открыть глаза. И тогда она решила найти причину боли, чтобы найти какой-то способ ее унять. Как бы невзначай она спросила у соседки по парте от чего может болеть голова и по версии одноклассницы головные боли могли возникать в результате сужения сосудов головного мозга от давления.
Ага, тогда подумала она. Значит все, что нужно, это разжать сосуды и боль уменьшиться. Осталось решить, как именно это сделать, если таблеток нет, которые выполняли именно эту функцию. Кажется, в одном из фильмов про монахов Шаолинь она видела, как они творят разные удивительные вещи с помощью своей внутренней духовной энергии – одним движением вышибали дверь, одним касанием заставляли остановиться сердце противника.
Вот это да! Интересно, сможет ли она так, подумала она, зажмурив глаза и представив, что сосуды разжимаются. Первая попытка. Вторая. Третья и четвертая. И она сама не заметила, как боль постепенно стала утихать. Нет, не прошла совсем. Но стало легче, и она смогла досидеть последний урок в школе, чтобы бегом прибежать домой и выпить старый добрый цитрамон.
– Хм, хочешь сказать, это сработает и на этот раз? – С сомнением сказала она, глядя на рванную рану и сжимая зубы от пульсирующей боли.
Но в ответ была тишина.
– Ладно, – сказала она.
Выбора у нее все равно не было. А в детстве этот фокус определенно сработал. Она опять склонила голову на колени, закрыла глаза и представила, что пытается притупить чувствительность нервных окончаний, которые были повреждены и которые причиняли ей эту ненавистную боль.
Сосредоточившись и одновременно абстрагировавшись от боли, она послала маленький энергетический импульс в то место на ноге, где горело огнем. Второй. Третий.
Странно. Почему ей кажется, что с каждой ее попыткой по ноге проходит электрический разряд? Она открыла глаза. И чуть не свалилась в ручей от неожиданности, увидев, что ее волосы ярко зеленого цвета.
– Да, вы издеваетесь?! – воскликнула она, вскочив на ноги. – Мало того, что вы шевелитесь и болтаете все, что придет мне в голову, так вы еще и цвет меняете!