Чтение онлайн

Фред, который из-за своего мягкого характера страдал от любых конфликтов, попытался вклиниться между ними.

— Ребята, пожалуйста! Давайте поговорим спокойно…

— Да пошел ты! — Ник толкнул его. Не ожидавший этого Фред пробежал спиной вперед несколько шагов и устоял на ногах только потому что налетел на дерево. Сверху на всех троих посыпалась ночная роса, но никого не остудила. Фред снова подступил к Нику и Микаэле.

— Ну давайте же обсудим все как взрослые люди! Сначала куда-нибудь зайдем и сядем…

— По-твоему, его куда-то пустят в таком виде? — Микаэла кивнула на мужа.

— Хорошо, — сразу сдался Фред, и Ник чуть не засмеялся, уловив в голосе приятеля свои собственные интонации, которые появлялись у него, когда он решал не спорить с женой. — Поговорим здесь. Ник, слушай, я понимаю, как все это неприятно для всех нас…

— Ну да, как же, для тебя в особенности! Вон какой ты довольный!

— Подожди, дай сказать…

Микаэла перебила их:

— Хватит, сама скажу. Ник, мы с Фредом знакомы давно. До того, как выйти за тебя, я некоторое время жила с ним, и потом мы встречались, но это не значит, что я изменяла тебе с ним, когда была замужем за тобой.

— Что, хочешь сказать, что вы встречались и просто беседовали? Говорили о политике и кино и рассказывали анекдоты? Так я тебе и поверил!

— Верить или не верить — дело твое, — в голосе Микаэлы слышалась откровенная злость, Ник еще не видел жену такой. — Судишь по себе, надо полагать. Ты-то крутил любовь со всеми подряд! Я предлагала тебе вернуться, ты не захотел. А раз мы с тобой разошлись, я могу встречаться с кем хочу. Или ты считаешь, что раз ты меня бросил, я все равно по-прежнему принадлежу тебе?

Ник молчал — отвечать здесь было нечего. Он сам не захотел, чтобы Микаэла возвращалась к нему. Да, официально они еще не разведены, но не живут вместе, и сам-то он считает себя свободным — ну и она, значит, тоже. Все это было правильно, и все-таки он не мог смириться, и особенно бесили его воспоминания о том, как Микаэла раньше подозревала его по любому случаю, и он-то думал, что это из-за того, что она любит его, а она, значит, была влюблена в Клири — иначе зачем бы ей с ним встречаться — а он, Ник, был для нее просто так… Просто содержал ее, ей с ним было удобно и ничего более. А сам Фред! Тоже постоянно лгал, недоговаривал, увиливал…

Фред явно понимал, что чувствует приятель, и выглядел виноватым, что для него вообще-то являлось редкостью.

— Ник, клянусь, все было так, как говорит Микки. Я, честно говоря, думал, что ты об этом знаешь. Мы с ней собирались пожениться, но не получилось, были свои причины. Потом она вышла за тебя, потом вы разошлись, а теперь…

— Вы надумали возобновить роман, я понял. Значит, вы оба все время врали мне!

— Мы не врали, то есть… Если бы ты сам не отказался вернуться к ней… Я ведь спрашивал тебя! Ей-богу, я не хотел, чтобы все выплыло на поверхность вот таким образом, мы собирались рассказать тебе.

— Можешь не оправдываться, я понял. А теперь проваливайте, видеть вас больше не желаю!

Сцена становилась безобразной. Прохожие оглядывались на них, но Нику уже было все равно, он кричал:

— Валите отсюда, оба! Женитесь, делайте что хотите!

Он повернулся, пошел, ничего не различая перед собой. Фред догнал его, взял за плечо.

— С тобой-то что случилось? В аварию попал? На тебя напали? Тебе же в больницу надо.

— Убери руки, пока я их тебе не оторвал! — заорал Ник, и Фред отстал. Кажется, еще раз окликнул, но Ник не стал оглядываться, свернул в соседнюю аллею. За ним никто не побежал, и от этого ему стало еще обиднее.

На то, чтобы протащить ноги по коридору жилого блока, у Ника ушли последние силы. Он открыл дверь, шагнул в квартиру и привалился к стене, глотками загоняя внутрь тошноту. Из комнаты выглянул Ларри, и Ник сказал:

— Привет, друг. Принеси чего-нибудь попить и аптечку. И, бога ради, не расспрашивай меня ни о чем.

Потом он сидел, прикрыв глаза, Ларри осторожно обрабатывал его ссадины на лице, а закончив, позвал:

— Может, все-таки расскажешь, что с тобой произошло? Я бы хотел помочь, если это в моих силах.

Ник молчал. Ларри мягко положил руку ему на плечо, осторожно ободряюще сжал. И то ли это дружеское прикосновение послужило последней каплей, то ли просто у Ника закончились душевные силы, но он разревелся и разом выложил всю историю.

— Стэн Мортон, — повторил Ларри. — Твой сотрудник?

— Ты его видел — такой здоровенный, на две головы выше меня, кулаки — как два твоих. Что ты на меня так смотришь? В искусственном мозгу не укладывается, как мой коллега собирался меня убить? Да, такое тоже бывает в нашем обществе. Я, если честно, и сам-то с трудом верю.

Но сейчас Ник уже верил. Вначале все произошедшее казалось слишком диким и невероятным, он не мог и не хотел признавать его реальность и не мог о нем говорить, потому что говорить значило поверить. Он всегда знал, что существуют убийцы, садисты, насильники, маньяки, но все они орудовали где-то там, далеко, и Ник не допускал даже мысли о том, что сам может сделаться жертвой теперь, когда стал взрослым, богатым и успешным.

— Почему ты отказываешься дать показания? Ненаказанное преступление рождает следующее преступление. Мортон опасен для других людей.

— Да плевал я на них. Я слишком доверял им раньше, а теперь не хочу.

— Я не говорю о доверии, я говорю о твоем долге как гражданина.

— Давай без этих высоких фраз. Какой там, к черту, долг, никому я ничего не должен. Я сегодня убедился… Если уж моя жена и тот, кого я считал своим другом, обманывали меня, что говорить про остальных! Пусть этот ублюдок ловит кого хочет, пока я сам до него не доберусь, и пусть делает с ними что хочет. Мне все равно.

Он поднял к лицу руку, покрытую пятнами засохшей крови, закатал рукав, посмотрел на номер на коже, усмехнулся и перевел взгляд на синтетика.

— Как тебе моя татуировка? Догадываешься о ее смысле? Это намек Мортона на то, кто из нас с тобой лучше и совершеннее. Попытка посильнее меня унизить.

— Ты можешь свести этот номер.

— А я не стану. Он мне нравится. Пусть все думают, что я сам это сделал. Если Мортон рассчитывал таким образом вызвать у меня зависть к тебе, ненависть или еще черт знает что — пускай подавится.

— Ты точно не хочешь заявить о том, что с тобой произошло? В конце концов, ты можешь рассказать мне, а я запомню и смогу воспроизвести наш разговор.