Чтение онлайн

Мадлон не могла поверить, что он действительно сам готовит, наверняка здесь есть автоповар, но оказавшись на кухне, поверила. Автоповар, впрочем, был — стоял в углу, не подключенный к сети. Остальное место занимала многофункциональная плита, разделочный стол, раковина, посудомоечная машина, холодильник и какие-то бесчисленные шкафчики и полочки, забитые посудой, поварским инструментом, продуктами, приправами и невесть чем еще.

Губерт с ходу распахнул один из шкафчиков и вручил дочери скатерть.

— Отнеси на стол. Как тут суп? — он приподнял крышку над массивной кастрюлей и с удовольствием потянул носом. — Прекрасно!

Мадлон положила скатерть и вернулась за тарелками. Губерт принес фарфоровую супницу, расписанную синими птичками на зеленом фоне, хлеб в корзинке и сделал радушный жест:

— Угощайся, Мадлон. Кстати, налей и мне супу.

— Ты часто так обедаешь? По-моему, это несколько утомительно — вручную готовить несколько блюд. И вся эта сервировка…

— Утомительно, если заниматься этим каждый день, а если раз в неделю, тогда — приятное развлечение. Обычно на выходных меня кто-нибудь навещает, вот как ты сегодня, а для гостей я рад постараться. А у тебя бывают гости?

— Нет.

— Да что ты? Впрочем, Рой говорил, что ты довольно замкнутая… Что же, у тебя совсем нет друзей?

Она неопределенно пожала плечами.

— У меня есть хорошие знакомые. Я найду, к кому обратиться за помощью, если ты об этом. Но пока мне это ни разу не потребовалось.

— Да… — в раздумье протянул он. — Узнаю Елену.

За супом последовала жареная рыба, к которой Губерт открыл бутылку белого вина; затем — салат, отбивные котлеты, большой яблочный пирог и блюдо со сливами. Последние, по мнению Мадлон, были совсем лишними. Она наелась до отвала, ей даже купаться расхотелось. Губерт, все такой же энергичный и ничуть не отяжелевший, сварил кофе, достал портсигар и предложил ей сигарету.

— Спасибо, не курю.

— Я, в общем, тоже, — он со вкусом задымил. — Только после обеда, за кофе и в приятной компании, ну и конечно, табак должен быть лучшего качества. Чувствуешь аромат? Я привез эти сигареты с Нарата.

Губерт, видно, решил не наседать на дочь с расспросами во время еды и в течение обеда говорил в основном сам, обо всем понемногу, ни на чем особенно не задерживаясь — собственная жизнь, новости, спорт, кино, литературные новинки, светские сплетни — казалось, он способен болтать о чем угодно. Но теперь он вернулся к прежней теме:

— Расскажи что-нибудь про вашу жизнь с Еленой. Признаться, не представляю ее в образе матери.

— А я не представляю тебя рядом с Еленой, — отозвалась Мадлон и отпила немного кофе. — Вы долго встречались?

— Около месяца. Я был безумно влюблен, и ей, наверное, вначале льстили мои чувства. Я не пытался ее удерживать — знал, что ничего не выйдет. Жаль, конечно, что она не рассказала мне о тебе. Сам-то я и представить себе не мог, что она захочет завести ребенка. Раньше ей бы пришлось запросить у меня согласие на модификацию, а в последние годы согласие обоих родителей, если они не женаты и не живут вместе, уже не требуется. Справедливо, пожалуй… Ну, а как вы жили? Как она к тебе относилась? Часто ли ты видела ее в детстве? Последние десять лет вы, я так понимаю, только переписывались и разговаривали по видеосвязи. Елена не возвращалась на Землю, знаю, что даже докторскую степень ей присуждали на Нарате.

— Да, ей нравилось там, она всегда хотела работать вдали от Земли. А я радовалась за нее, что она наконец-то этого добилась.

— Да, — медленно повторил Губерт. — Космические первопроходцы. Строители новых миров во славу человечества… — он тщательно стряхнул пепел с сигареты, затянулся, разогнал ладонью струйки синеватого дыма. — Такие люди, как Елена и ее товарищи, вызывают у меня безграничное уважение, я преклоняюсь перед теми, кто уходит к звездам, кто работает на внеземных плацдармах. Но иногда мне кажется, что прежде чем стремиться к иным мирам, стоило бы привести в порядок наш родной мир. Ну да это отдельный разговор… Так как же все-таки вы жили, прежде чем она улетела на Нарат? К примеру, кто ухаживал за тобой, когда ты была крошкой? Сомневаюсь, чтобы Елена взяла отпуск хотя бы на пару месяцев, но вряд ли она носила тебя с собой на работу…

— Ну и вопросы ты задаешь! Ты же не думаешь, что я помню себя в таком возрасте?.. Наверное, вначале у нас была робоняня — я знаю, что их многие используют — а потом я научилась сама себя обслуживать.

— А с какого возраста ты себя помнишь?

— Лет с пяти, с шести… — сообразив, что Губерту приходится вытягивать из нее слова, она продолжила: — У нас был домашний ИИ, мы звали его — то есть ее — Дженни, она обучала меня, это было очень интересно. В то время мне особенно нравились виртуальные путешествия. Сейчас я уже не так сильно их воспринимаю, все время помню, что это не совсем правда, а в детстве все казалось таким ярким… Совсем настоящим.

— А в школу ты ходила?

— Конечно! Или ты про школу старого образца?.. Нет, я никуда не ездила, училась дома. Знаю, некоторые ругают систему удаленного обучения, но я не вижу большой разницы. Я точно так же общалась с учителями и одноклассниками, то есть с их визуализациями, как если бы ходила в настоящий класс.

Губерт покивал.

— В общем да, различия невелики, особенно если не предполагаешь в будущем плотно работать с людьми. Но ты хотя бы изредка выходила из дома?

— Разумеется! Я часто ходила в Висячие сады. Мы жили недалеко от одного парка — знаешь, парк на сотом уровне, там сейчас памятник жертвам путча. Мне нравится природа. Нравится просто смотреть на нее, хотя это немного глупо, пожалуй.

— Наверное, это передалось тебе от Елены, — улыбнулся Губерт. — Она тоже любила созерцать природу, а не только наблюдать и копаться в ней в поисках новых открытий. Так, и что же, ты до самого выхода на работу училась удаленно?

— Когда Елена улетела работать на Нарат, я еще не достигла совершеннолетия и три года прожила в интернате. Было немного сложно привыкнуть к живому общению, но потом я освоилась. Каждый из нас имел отдельную комнату, и при желании я могла от всех отдохнуть. Многим там даже больше нравилось, чем дома. Мне… Не то, чтобы нравилось, но это был интересный опыт.

— Ты ни с кем не ссорилась, но и не дружила, верно?

Она кивнула.

— Мне и раньше, и теперь лучше в одиночестве. Среди других ребят я тоже не замечала ни сильных конфликтов, ни крепкой дружбы. По-моему, там все держались довольно обособленно. Но обучение было прекрасно поставлено! Я помню нескольких детей — они казались мне такими тупыми, совсем ни к чему не способными, разве что другим пакостить. Но преподаватели и из них сумели что-то вылепить.

— По матери ты не скучала?

— Первое время мне не хватало ее, — согласилась Мадлон. — А потом я привыкла. Другим ребятам было сложнее, я помню мальчика из семьи старого образца, он вначале сильно переживал. Его родители, кажется, работали на марсианской базе, а в интернат к нему иногда приезжали бабушка с дедушкой. Я слышала, что некоторые семьи, бывает, даже живут вот так, несколькими поколениями вместе — забавно.

— Да, встречается и такое, правда, все реже, — рассеянно ответил Губерт. — Скажи, Мадлон… Может, я и не должен задавать такой вопрос, но… Ты хоть немного любила Елену?