Чтение онлайн

– Ах, сукин сын, он еще, оказывается, и наш благодетель, - проговорил Мерриман Смит, читавший вместе со мной эти "молнии" в пресс-отделе Белого дома.

– Какое презрение к умственным способностям человечества!
– откликнулся корреспондент агентства Рейтер.

– Что они, с ума сошли, прерывать передачу о подготовке к похоронам президента паршивым гангстерским боевиком!
– воскликнул, увидев на экране телевизора убийство Освальда, один из помощников нового президента Джордж Риди. Он не сразу сообразил, что Голливуд тут ни при чем, свои гангстерские нравы и законы на этот раз демонстрировал Даллас.

Как стало потом известно, в это время Председатель Верховного суда Соединенных Штатов Эрл Уоррен у себя дома заканчивал писать речь, которую ему предстояло сказать в Капитолии над гробом Джона Кеннеди. Уоррен не видел прямой передачи из Далласа, и когда его дочь Дороти вбежала в кабинет со словами: "Они только что застрелили Освальда", будущий глава комиссии по расследованию убийства Джона Кеннеди, которой история присвоила его имя, недовольный тем, что его оторвали от важного дела, ответил: "Дорогая, пожалуйста, не обращай внимания на всякие дикие слухи!".

Председатель Объединенного комитета начальников штабов США генерал Максуэлл Тэйлор, находившийся в это время в Белом доме, позднее, вспоминая о своей первой реакции на выстрел Джека Руби, рассказывал: "Я был уверен: сразу же возникнет подозрение, что убийство Освальда предприняли для того, чтобы что-то скрыть".

Форрест Соррелс, главный агент ФБР в Далласе, участвовавший в следствии по делу Освальда, в разговоре по телефону с агентом президентской охраны Джерри Бенном на реплику Бенна: "Это - заговор", не задумываясь, ответил:

"Конечно". У Соррелса, пожалуй, с самых первых минут после выстрела Руби было больше оснований быть уверенным в этом, чем у кого бы то ни было.

Ведь он своими глазами видел сцену, очень похожую на стремление добить Освальда уже после выстрела Руби, добить на тот случай, если пули, выпущенной в упор в верхнюю часть живота Освальда, оказалось бы недостаточно.

Дело было так: после выстрела одни полицейские схватили Руби. Другие, подняв Освальда с бетонного пола гаража в подвале здания городской полиции Далласа, где все это происходило, внесли его в одну из комнат нижнего этажа и положили там в ожидании прибытия "скорой помощи". О новом убийстве сообщили Соррелсу, находившемуся наверху в кабинете начальника полиции Джесса Керри. Оба они помчались вниз. Войдя в помещение, где без сознания лежал Освальд, Соррелс увидел, что какой-то человек, наклонившись над Освальдом, мял его живот.

То же самое видел другой агент секретной службы Томас Келли, только ему показалось, что человек этот держит в руках стетоскоп. Джесс Керри тоже видел все это, попозднее, на вопрос Соррелса, кто манипулировал над Освальдом, коротко ответил: "один наш сыщик", и ничего больше не сказал.

Да и Соррелс, судя по всему, больше ничего не спрашивал. Мять живот, пусть под предлогом искусственного дыхания, значило катастрофически расширять внутреннее кровоизлияние у Освальда, уже вызванное пулей Руби. Можно, конечно, сослаться на то, что анонимный сыщик не знал, что делал. Однако поверить этому трудно, ибо американские полицейские (как и пожарные) в массе своей проходят не только курс медицинской первой помощи с упором на первую помощь при огнестрельных ранах, но даже обучаются... принимать роды!

Да, у Ли Харви Освальда не было шансов выжить!..

Все эти факты мы, конечно же, узнали через несколько недель, как и разговор между далласским полицейским Джеймсом Ливеллом и Освальдом, когда последний был выведен из камеры для перевозки в тюрьму. К левой руке Ливелла была прикована с помощью наручников правая рука Освальда. Перед тем как оба они сели в лифт, спустивший их в подвал, где их ждали корреспонденты, автомашина и Джек Руби, Ливелл сказал своему "подопечному":

"Если в тебя кто-то станет стрелять, у меня одна надежда, что они будут такими же хорошими стрелками, каким оказался ты". По словам Ливелла, Освальд на это возразил:

"Никто в меня не станет стрелять".

Примерно так же думал и сотрудник приемного покоя Парклендского госпиталя Джилл Помрой, за двадцать минут до выстрелов Руби предупредивший медицинскую сестру госпиталя Берту Лозано, что нужно быть готовым к новым чрезвычайным происшествиям в районе полицейского управления города. И действительно, когда Освальда привезли в этот госпиталь, его уже ждала дежурная хирургическая бригада.

Операция, как известно, ничего не дала: пациент скончался, так и не приходя в сознание. Если пуля "благотворителя" Джека Руби и "недоделала" свое дело, ей помог в этом тот, кого Джесс Керри назвал "одним нашим сыщиком".

И хотя все это стало известным позднее, тогда, сразу после полудня 24 ноября 1963 года, и мне и многим другим моим иностранным и американским коллегам уже было ясно: с версией о "коммунистическом заговоре" или просто о "марксисте Освальде" было покончено и покончил с ней не кто иной, как Джек Руби. Такой вывод делался в разговорах. В статьях же многие утверждали другое. Вот типичный пример. В газете "Вашингтон пост" появилась статья Чалмерса Робертса, в которой он, хоть и называл новое убийство в Далласе "пятном для всего американского правосудия", писал:

"Конечно, болезнь Далласа - его ультраправый фанатизм, однако президент, как кажется, был убит ультралевым фанатиком".

А пятно на американском правосудии тем временем становилось все жирнее и жирнее. 27 ноября корреспондент Юнайтед Пресс Интернэшнл, ссылаясь на рассказ тюремщика Джека Руби, некоего Е. Л. Холмана, сообщал:

"Руби позволили позвонить из тюрьмы по телефону бармену клуба "Карусель" Эндрю Амстронгу и своему приятелю Сесилю Хемлину. Амстронг в ответ на вопрос Руби: "как дела в "Карусели"?" ответил,что "бизнес идет туговато" и что никто из посетителей "не говорит ничего ни о нем самом, ни об убитом им Освальде". Сесиль Хемлин на вопрос Руби, как отнеслись друзья к тому, что он сделал, заверил Руби: "Друзья на вас совсем не сердятся".

В заключение корреспондент ЮПИ сообщил, что уже на второй день после ареста Руби, плотно позавтракав, засел за ответы на 100 писем, которые пришли в тюрьму на его имя.

Насколько мне известно, это было, пожалуй, одно из последних сообщений, в котором цитировались слова самого Джека Руби. В дальнейшем, вплоть до самого суда над ним, газеты писали все больше о разных юридических казуистических перипетиях подготовки судебного процесса.

В общем (случайно или нет, судить не берусь), но о деле Руби писалось так и такое, что чем больше вы читали все это, тем неинтересней вам становилось.

И вот 17 февраля 1964 года в Далласе открылся процесс над Руби.

Председательствовал на нем судья Джо Браун, который, как выяснилось, в 1959 году давал Руби рекомендацию, необходимую для принятия его в члены торговой палаты Далласа. Свыше двух недель у суда ушло на формирование состава присяжных. Собственно же судебный процесс продолжался семь дней.

Самому Руби на нем позволили сказать всего четыре слова в ответ на вопрос судьи, признает ли он себя виновным. "Не признаю, ваша честь", ответил подсудимый.