Чтение онлайн

Братья четко разделяли свои обязанности, Джон добывал новые голоса.

Вот, к примеру, его расписание на 11 июля - день открытия съезда. С 8 часов 30 минут до 13 часов 30 минут он подряд выступал на совещаниях делегаций штатов Невада, Пенсильвания, Мичиган, Северная Каролина, Флорида, Аляска, Арканзас, НьюЙорк, Южная Каролина. Вторая половина дня была у него еще более загружена встречами с главами делегаций тех штатов, в чьих голосах Кеннеди еще не были уверены.

Роберт занимался другим. К делегациям штатов штаб-квартира Кеннеди прикрепила сорок наблюдателейопекунов из числа верных людей. Восемь из них носили на спине рации, которые давали возможность братьям в любой момент связаться с любой делегацией и даже любым делегатом. Опекуны располагали сведениями буквально о каждом делегате: для этого в штаб-квартире еще загодя соствили специальную картотеку. На карточке, ПОМИМО имени и рода занятий делегата, указывались имена его жены и детей, его религия, его хобби и привычки. Сорок "пастухов Кеннеди", как их окрестили на съезде, обязаны были каждый час докладывать по телефону или радио в штаб-квартиру о том, сколько голосов в опекаемой ими делегации будет подано за Кеннеди при первом голосовании. В штабе эти данные сводились, и братья все дни вплоть до голосования имели точное представление о том, как идут их дела.

Вот почему к среде 13 июля - дню выбора на съезде кандидата - Джон Кеннеди точно знал, что при первом голосовании за него будет подано минимум 740 голосов.

В этой обстановке главная задача Линдона Джонсона тоже сводилась к одному - не допустить победы Кеннеди при первом голосовании. Только тогда Джонсон еще мог надеяться, что при повторных баллотировках он наберет нужное большинство. Для этого Джонсон не менее активно, чем Кеннеди, выступал перед "спорными") делегациями, добиваясь их отказа от поддержки Кеннеди. Джонсон даже попробовал сразиться с соперником лицом к лицу, согласившись на дебаты с ним перед совместным совещанием делегаций штатов Нью-Йорк и Массачузетс. Однако Кеннеди - блестящий и эрудированный оратор - без особого труда победил Джонсона - большого мастера закулисных интриг, но не открытых словесных дуэлей.

Мастер закулисных интриг... Какие конкретные качества и повадки скрывались за этим ёмким определением?

Теперь, когда безжалостное время и история расправились с позолоченной мишурой официальной биографии, на свет появились подлинные и неприкрашенные факты. В том числе и о Линдоне Джонсоне. В том числе и такой.

Выборы 1952 года. Сенатор-демократ от штата Аризона Эрнест Макфарланд терпит поражение и уступает свое кресло республиканцу Барри Голдуотеру. И поскольку Макфарланд являлся не только сенатором, но и лидером демократов в сенате, то сразу же встает вопрос: кому быть новым лидером? Этого поста добивается Губерт Хэмфри, слывший среди южных демократов и консервативных коллег из других штатов либералом. Называется также еще один претендент сенатор Ричард Рассел. Добивается этого поста и Линд он Джонсон. Однако, в отличие от Хэмфри, он не спешит выказывать свое желание открыто. За него это, разумеется закулисно, делают два сугубо доверенных человека - его помощник Бобби Бейкер и родной брат Сэм Хьюстон Джонсон.

Бобби Бейкер звонит по телефону сенаторам-южанам и ведет следующий разговор:

– Сенатор, - говорит Бобби Бейкер.
– Я насчет выборов лидера демократов в сенате, сэр.

– Ага, сынок, - отвечает сенатор.
– Ты, конечно, думаешь о кандидатуре Линдона?

– Это не совсем так, сэр. Сенатор Джонсон считает, что новым лидером должен стать Дик Рассел. Но, как мы теперь знаем, сам Рассел этого не хочет и похоже, что место достанется Губерту Хэмфри или кому другому из северян.

– Бобби, этого мы допустить не можем.

– Вот-вот, сэр, мы тоже ведь так думаем. Если лидером не станет Рассел, нам нужен кто-нибудь вроде Линдона. Почему бы вам не заставить его согласиться на выдвижение. Кандидатура Хэмфри меня как-то пугает...

В ходе этой интриги был убит и еще один заяц.

В 1954 году Джонсону предстояли перевыборы в сенат.

Ему противостоял сильный противник - тогдашний губернатор Техаса Аллан Шивере. Джонсон сумел сделать так, что Шивере сам отказался от борьбы за сенатское кресло. Эта операция была поручена Сэму Хьюстону Джонсону. К тому времени, когда Бобби Бейкер закончил обрабатывать сенаторов, младший Джонсон доверительно побеседовал с вашингтонским корреспондентом самой крупной в Техасе газеты "Даллас ньюс".

– Вы, - сказал он корреспонденту, - должны понять только одно: борьба за пост лидера демократов в сенате свелась к двум фигурам. Это - Линдон и Губерт Хэмфри.

Ну а вы, конечно же, знаете, какую позицию Губерт занимает относительно налоговых скидок на нефть...

На следующий день "Даллас ньюс" выступила с корреспонденцией, переполошившей техасских (и не только техасских) нефтепромышленников, ибо в ней говорилось о том, что Хэмфри добивается поста сенатского лидера демократов для того, чтобы лишить нефтяную промышленность налоговых льгот.

Что касается Джонсона, писала газета, ссылаясь на "сведения из близких ему кругов", то он лишен возможности занять этот пост, ибо ему предстоит тяжелая борьба за сохранение своего кресла в сенате против такого сильного оппонента, как губернатор Шивере.

Теперь пришла очередь самого Линд она Джонсона.

Ему оставалось лишь пожинать плоды того, что посеяли его брат и Бобби Бейкер: в сложившейся ситуации нужно было только отказываться от поста лидера демократов в сенате. После выступления "Даллас ныос" в штаб-квартире Джонсона один за другим раздавались звонки из Техаса от крупнейших нефтепромышленников. Нет, они уже не предлагали, - они требовали, чтобы Линд он согласился стать лидером сенатских демократов и "не пустил проклятого прокоммуниста Хэмфри на это кресло". Что касается Аллана Шиверса и предстоящих выборов Джонсона в сенат, то, говорили нефтяные тузы, "пусть Линд он об этом не беспокоится. Аллан просто не будет выдвигать своей кандидатуры. Уж мы об этом позаботимся".

И действительно, на следующий день Джонсону позволил сам Шивере.

Позвонил, чтобы сообщить: он снимает свою кандидатуру в сенат и вполне доволен тем, что останется губернатором штата.

Только тогда Линд он Джонсон объявил, что согласен быть выдвинутым на пост лидера сенатских демократов.

Два дня спустя он стал им.

Но вернемся снова в Лос-Анджелес на съезд демократов. Здесь последней отчаянной попыткой штаб-квартиры Джонсона сорвать триумф соперника были утверждения о том, будто Кеннеди болен неизлечимой аддисоновой болезнью [Хроническое заболевание надпочечников], дни его сочтены, и его, следовательно, нельзя выбирать. С такими заявлениями в Лос-Анджелесе выступал Джон Коннэли, правая рука Линд она Джонсона и руководитель его предвыборной кампании.

Такой прием борьбы даже по сильно заниженным американским политическим стандартам считался "незаконным". Впрочем, Джон Кеннеди не растерялся. Его штабквартира опубликовала медицинское заключение, которое быстро нейтрализовало действие потенциально разрушительных слухов насчет "неизлечимой и смертельной болезни". Братья Кеннеди тоже не оставались в долгу. Их люди распространяли сведения о связях Джонсона с нефтяными королями, о его финансовых махинациях. Сам Джон Кеннеди ограничился тем, что презрительно нарек Джонсона "полковником Кукурузная Кочерыжка" (техасцы любят вареную кукурузу).

13 июля 1960 года съезд 806 голосами избрал кандидатом демократической партии в президенты Джона Кеннеди.

Линд он Джонсон получил 409 голосов.

Журналисты, американские и иностранные, были твердо уверены в таком исходе еще за сутки до голосования, соответственно предсказав в своих корреспонденциях победу Кеннеди. Нет сомнения, что Линдон Джонсон еще раньше знал о вероятности своего поражения. Во всяком случае еще до начала заседаний съезда он - вместе со своими сторонниками - действовал таким образом, чтобы обеспечить себе место напарника Кеннеди в дальнейшей предвыборной схватке с республиканцами. Впервые об этом разговаривал с самим Джоном Кеннеди накануне съезда близкий друг и доверенное лицо Джонсона, издатель газеты "Вашингтон пост" Фил Грехем. Позднее состоялась беседа Джона Кеннеди с "великим техасцем", спикером палаты представителей Конгресса США Сэмом Рейберном, во время которой, как казалось Джонсону, и был полностью улажен вопрос о кандидатуре вице-президента. При этом Рейберн, которого в Вашингтоне частенько называли еще "мистер нефть", поставил Кеннеди два условия: Джонсон должен часто ездить за границу и выступать с речами в самих США - столько, сколько он захочет; и в том и другом ему не должны мешать. Выдвинутые условия ясно показывали: будущий вице-президент намерен добиваться широкой национальной и международной известности с тем, чтобы потом было легче бороться за президентское кресло. За три года президентства Кеннеди Линдон Джонсон ездил за границу тридцать три раза и произнес более полутора сотен речей.

Так что когда на следующее после голосования утро Джон Кеннеди с глазу на глаз встретился с Линдоном Джонсоном в апартаментах последнего в отеле "Билтмор", то Джонсон уже прекрасно знал, о чем пойдет речь. Позднее он так пересказал содержание своего разговора с будущим президентом.

"Он сказал, что много раз в прошлом говорил, что считает меня, исходя из моего опыта, больше всех пригодным для поста президента, но что я, как южанин, не мог быть выдвинутым. Он сказал: по его мнению, именно я должен быть тем, кто заменит его, если с ним чтонибудь случится"