Чтение онлайн

И только тогда он покинул самолет без какого бы то ни было внимания, без почестей к нему, теперь уже президенту Соединенных Штатов..."

Итак, четыре эпизода на борту "BBC-1". Каждый из них, на мой взгляд, многозначителен, ибо характеризует главных действующих лиц не чужими, а их собственными словами и поступками, которые в минуты и при обстоятельствах, подобных описанным, с наибольшей откровенностью обнажили их подлинное человеческое нутро.

Жаклин Кеннеди нашла в себе достаточно сил, чтобы, не изменяя такту и приличиям (хотя от убитой горем женщины в сложившейся обстановке вполне можно было ожидать и иного), поступить во время присяги Джонсона так как она, исходя из интересов государственных (принцип преемственности власти), и должна была поступить, т. е. участвовать в этой церемонии. В то же время вдова Джона Кеннеди отказалась от того, что могло хоть в чем-то помочь прикрыть отвратительный характер совершенного в Техасе злодеяния.

Показал себя на борту самолета и Линдон Джонсон.

Конечно, его поведение далеко не самая лучшая реклама его личных качеств. Однако из приведенных выше четырех эпизодов к вопросу, поставленному в заголовке этой книги, прямое илп косвенное отношение могут иметь при трезвом и объективном подходе далеко не все История того, как Джонсон поспешил перебраться из Парклендского госпиталя на борг президентского "Боинга-707", как он организовывал там свою присягу, исходя из известных сегодня фактов, никак не может быть поставлена в прямую связь с этим вопросом. Хотя, нужно признаться: тогда, в горячке первых дней после убийства Джона Кеннеди, и мне, и многим другим людям казалось иначе.

Зато из тех же эпизодов выяснилось: во-первых, Линдон Джонсон продолжал распространять выдвинутую им же самим до ареста Освальда версию о "коммунистическом заговоре", явно подсказывая ее Роберту Кеннеди, и даже пытался ввести в заблуждение комиссию Уоррена, уверяя ее, что Роберт Кеннеди присоединился к такой оценке.

Во-вторых, как оказалось, разговор четы Джонсонов с матерью убитого президента был полон очевидными двусмысленностями. В чем именно заключались эти двусмысленности, думаю, будет ясно после того, как мы познакомимся с действительным характером отношений, сложившихся к ноябрю 1963 года между Джонсоном и Кеннеди.

3.

ДЖОНСОН И КЕННЕДИ

День официального вступления очередного президента Соединенных Штатов в должность определен американскими законами абсолютно точно. Это всегда происходит 20 января года, следующего за годом президентских выборов.

В этот день вновь избранный президент и вице-президент дают торжественную присягу, затем принимают военный парад, а вечером присутствуют на традиционном пышном бале политической элиты своей партии.

Обычно, еще загодя, в Вашингтоне в продажу поступает красочная программа, рассказывающая обо всех этих церемониях, о биографиях президента и вице-президента, а также их жен, которые становятся на последующие четыре года соответственно "первой и второй леди Америки".

Традиции были соблюдены и 20 января 1961 года, когда Джон Кеннеди официально стал президентом, а Линдон Джонсон вице-президентом Соединенных Штатов. Что касается программы праздника победителей, то на этот раз ее издали вторично (уже после 20 января), дополнив фотографиями всех торжеств и текстом речи нового президента, произнесенной им после принятия присяги.

Отныне переплетенная в синий коленкор с золотым тиснением заголовка программа стоила уже не один доллар, а целых двенадцать.

При желании можно было получить и именной экземпляр.

В этом случае в правом нижнем углу обложки красовалась, тоже тисненая золотом, ваша фамилия. Подобное удовольствие дополнительно стоило еще пять долларов. Выручка от продажи таких "программ-люкс" шла на покрытие расходов на бал.

Каюсь: я тоже тогда заказал себе экземпляр "программылюкс". Впрочем, теперь, разумеется, об этом нисколько не жалею - у меня остался любопытный исторический документ, полностью (за исключением сугубо неофициальной ночной холостяцкой попойки, устроенной в честь нового президента в доме видного вашингтонского обозревателя Джозефа Олсопа) запечатлевший события того дня, с которого начался путь Кеннеди к Далласу.

Перелистывая плотные, с роскошным глянцем страницы программы, я прочитал в биографии Линдона Джонсона вот что:

"Итак, "Джек" и "Линдон" - так их долго звали в сенате, члены которого теперь начнут называть их "мистер президент" и "мистер вице-президент", достойно, откровенно и открыто добивались высшей чести - выдвижения кандидатом от своей партии на пост президента. Разумеется, кто-то из них должен был проиграть. Победитель оказался человеком достаточно великодушным и разумным, чтобы сразу же после своего выдвижения протянуть руку сопернику, дав ему возможность сохранить в руках свой меч и использовать его в борьбе за то, что стало их общей целью. Побежденный тоже оказался разумным и принял предложенную возможность. Вчерашний старший коллега Джона Кеннеди по сенату оказался теперь младшим партнером нового президента. И у обоих были причины радоваться".

Даже со скидкой на торжественно-умиленный тон, неизменно присущий официальным биографиям, публикующимся в подобных случаях, эта оценка взаимоотношений Кеннеди и Джонсона и причин, которые свели их вместе, была вопиюще фальшивой. Истине в процитированном пассаже соответствовал, пожалуй, только один факт:

Джонсон оказался теперь в подчинении у Кеннеди. Что касается того, какие чувства вызывал у нового вице-президента этот поворот в его карьере, то мы еще получим возможность в них разобраться.

Итак, Кеннеди и Джонсон, "Джек" и "Линдон"...

Впервые эти два человека встретились за восемь лет до того, как они оказались в одной упряжке на самых высоких государственных постах Америки.

Это произошло в 1952 году накануне избрания Линдона Джонсона лидером демократов в сенате, чего он добивался давно и упорно. За два дня до голосования, в котором должны были участвовать все сенаторы-демократы, в кабинет к Джонсону вошел только что избранный в сенат от штата Массачузетс Джон Кеннеди. Новичок был одет весьма необычно для чинного облика Капитолия: свободный, спадающий вокруг худощавой фигуры свитер и брюки из тех, что обычно носят дома во время уикэндов. В общем, Кеннеди как сенатор, что называется, "не смотрелся". Сообщив Джонсону о своем намерении голосовать за его кандидатуру, Кеннеди раскланялся и вышел.

– Симпатичный парнишка, - сказал тогда с высоты своего сенатского величия Линдон Джонсон.
– Кто знает, может у него впереди неплохое будущее...

Таким было знакомство этих двух людей. Однако личные политические судьбы и биографии Кеннеди и Джонсона впервые пересеклись лишь в I960 году, после того как оба они решили добиваться права занять президентское кресло в Белом доме. Наиболее очевидным и острым местом такого пересечения стал национальный съезд демократической партии в Лос-Анджелесе, где в начале июля разворачивалась борьба за выдвижение кандидата в президенты.

Конечно, теперь находится немало охотников утверждать, будто схватка в Лос-Анджелесе уже тогда несла на себе "роковую печать" и была, как писали газеты, "первой иредгрозовой вспышкой молний, поразивших Джона Кеннеди в Далласе". Все это, может быть, звучит красиво и завлекательно. Однако все это - неправда.

Нет, летом шестидесятого года борьба между Кеннеди и Джонсоном воспринималась вполне буднично, и американские газеты писали о ней не более драматично, чем о схватках между Кеннеди и другими его соперниками Эдлаем Стивенсоном, Губертом Хэмфри и Стюартом Саймингтоном. Так что ничего "р-р-рокового" в Лос-Анджелесе не наблюдалось. Берусь утверждать это, поскольку был на этом съезде вместе с двумя другими корреспондентами ТАСС - покойным И. И. Бегловым и Гарри Фрименом.