Чтение онлайн

Пока суд да дело, к борту парохода вновь прижался «Ветрогон», я вернулся на фрегат и принял рапорт Лиды, которая со своим взводом помогала боцманской команде проводить спасательную операцию и вела учёт вытащенных из воды людей:

— Спасено тридцать два человека. Из них семь мужчин, двенадцать женщин и тринадцать детей. Все размещены в третьем матросском кубрике и медотсеке.

— Проведи пофамильный опрос и узнай, уцелели ли такие граждане, как Зубровкин, Белов и Плетнёв. Если таковые имеются, накачайте их обезболивающими и стимуляторами, а после этого на ходовой мостик. Сделай это срочно.

— Сделаю.

Боевая подруга коротко кивнула и умчалась в надстройку, а я поднялся на ходовой мостик. Скоков, который слушал радиопереговоры абордажной партии и успевший разобраться в том, что здесь происходило, спросил:

— Что теперь делать будем?

— В смысле?

— Ну, мы же с москвичами столкнулись, и теперь получается, что через столицу России не пройти, а обходить Московскую область кругалями — дело хлопотное.

— Чепуха это всё, Максим Сергеич. — Я присел в штурманское кресло. — Про то, что мы пароход остановили и бывшую сестрорецкую власть от смерти спасли, на берегу не знают, и если всех свидетелей пустить на дно, то никаких следов не останется.

— Значит, топим пароход?

— Пока нет. Людей губить ума много не надо, а судно неплохое, и его можно кому‑нибудь из приморских жителей продать. Например, тем же калининградцам или прибалтам. Они и экипаж, и московских солдат месяц‑другой придержат, а нам больше и не надо. Это как один из возможных вариантов.

— Логично, хотя опасность того, что в Сестрорецке про это узнают, есть.

— А‑а‑а! Нам не привыкать, выкрутимся, если что.

Прерывая наш разговор, на мостике появились Лида, а за ней следом пожилой мужчина далеко за пятьдесят. Худой, глаза ввалились, и вид очень измождённый, однако глаза внимательные, обшаривают всё вокруг, и голова находится в постоянном движении, поворот вправо, поворот влево.

— Разрешите? — спросила Лида.

— Да, проходи и гостя представь, — сказал я.

Мужчина подошёл вплотную, остановился напротив моего кресла и, чуть кивнув, представился сам:

— Бывший комиссар Сестрорецкой Рабочей Республики Яков Алексеевич Плетнёв.

— Вы забыли добавить к слову «комиссар» приставку Верховный, Яков Алексеевич.

— Откуда… — начал было Плетнёв, но посмотрел на захваченный пароход «Выборг» и сам себе сказал: — Конечно же предварительный допрос команды и московских солдат.

— Да, — подтвердил я и спросил: — Кто мы, вы уже в курсе?

— Ваши матросы объяснили.

— Яков Алексеевич, так получилось, что мы вас спасли случайно, и с московскими властями нам вступать в конфликт пока нежелательно. Если мы отпустим вас и отбуксируем «Выборг» в некое тихое место, вы сможете там пересидеть пару месяцев?

Бывший Верховный комиссар над ответом долго не раздумывал и, звонко щёлкнув пальцами правой руки, радостно сказал:

— Такое место имеется. В Калининграде нашу шхуну ждут верные люди. Московской агентуры в тех краях пока нет, и пару месяцев мы сможем тихо пересидеть в одной из приморских деревушек. Только вот своим ходом пароход до пункта назначения не дойдёт…

— Это понятно, с буксировкой мы вам поможем.

— И что, ничего за это не возьмёте?

— А что, у вас имеются ценности?

— Нет. Мы люди идеи, нам золото и прочие богатства в личное владение не требуются. В чём были, в том на шхуну и грузились, а когда пароход стал нас нагонять, из пулемётов отстреливались, вот и поплатились за это жизнями близких людей.

— Хочу вам сказать, что вас изначально не собирались в плен брать.

— Даже так, — еле слышно прошептал Плетнёв. — Всех коммунаров решили под корень вырубить… Ну, гады, дождётесь, поднимется рабочий класс, и все кровью захлебнётесь…

Плетнёв шептал ещё что‑то, но я его остановил и спросил:

— Итак, Яков Алексеевич, мы с вами договорились?

— Конечно. Вот только позвольте дать вам совет.

— Говорите.

— Вам не стоит отправляться в Сестрорецк на своём корабле.

— Отчего же?

— У вас его постараются реквизировать в пользу законного правительства России, попросту отберут и фамилии не спросят. И получится так, что, хочется вам того или нет, а вы всё же вступите в конфликт с московским спецвойском, у которого найдётся чем вас встретить.

Задумавшись, я прикинул возможные варианты нашей первой встречи с новой сестрорецкой властью и пришёл к выводу, что в чём‑то Плетнёв прав. Если тот же полковник Закая, невеликая шишка в спецвойске, ведёт себя так, как если бы его слово — закон для всех и вся, то как на появление в гавани отличнейшего корабля отреагируют его начальники? Конфликт действительно возможен.

— И у вас есть идеи, как этого избежать? — спросил я комиссара.

— Думаю, что да.

— Излагайте.

— Вам необходимо выйти на связь с гатчинскими военными. У вас с ними много общего, и точки соприкосновения вы найдёте быстро. А уже после этого вы можете вести разговор с генералом Шариповым, который сейчас командует спецвойском и представляет в наших краях Всероссийский диктат.

— Мы подумаем над вашими словами, Яков Алексеевич. Пока отдыхайте, а вечером я жду вас для более обстоятельного разговора, при котором вы укажете точные координаты того места, куда следует отбуксировать «Выборг».

Сопровождаемый Лидой комиссар Плетнёв покинул ходовой мостик. Мы со Скоковым переглянулись, и кавторанг с недоумением произнёс:

— Забавный дядечка. Только‑только из студёной воды вылез и на борт поднялся, а уже на ходу подмётки рвёт и в интригу влезает.

— А что ты хотел, Сергеич? В СРР Верховный комиссар — это то же самое, что у нас начальник ГБ. Конечно, масштабы здесь не те, что в Конфедерации, но суть человека неизменна.

— Тогда его поведение становится понятным. И как бы нам не пожалеть, что мы на помощь беглецам поспешили.

— Что сделано, того назад не воротить, и лично я считаю, что мы поступили и поступаем правильно. Отдадим пароход вместе с солдатами и экипажем Плетнёву, а уж он сам разберётся, как с ними поступить. Мы в этих краях люди прохожие, и всерьёз встревать во все местные разборки не стоит.

— Это верно. — Скоков встал, подошёл к планширю и, посмотрев через иллюминатор на наш очередной плавучий трофей, спросил: — Когда начинать буксировку?

— Прямо сейчас. Курс на Калининград.

«Ветрогон» взял на буксир захваченный нами пароход и направился в сторону Калиниграда, древнего Кёнигсберга. Однако побывать в этом анклаве нам не довелось. Следующим утром, где‑то вблизи города Таллина, в проливе между береговой чертой и небольшим островком с труднопроизносимым названием, которое я не запомнил, нас встретили два вооружённых парохода, которые калининградцы выслали навстречу беглецам из Сестрорецка. Не знаю, какие у них были отношения с бывшим правительством СРР, но, видимо, достаточно тёплые, раз за ними вышла половина их военно‑морского флота.