Чтение онлайн

Агафон никак не мог забыть последнюю молитву, которая явила Божий знак, что он услышан, и, аки пустой сосуд, наполняется елеем, так и он наполнялся Вышней Благодатью.

Мишка Держихвост думал о своей черноглазой туркине, и сердце сладко щемило.

Фока надеялся на борщ с пампушками, который славно варила его Нюра.

Сидор, чувствуя ответственность за безопасную доставку колокола, за жизнь товарищей, держал в уме все мелочи нелёгкого путешествия.

Да мало ли дум у казаков! Но каждый был, как и всегда, на стремени, готов к бою. Но третий день, слава Богу, прошёл без приключений, и на закате обоз прибыл домой.

14. Настоящий казак

На воротах станицы стоял бывший отставной солдат, а теперь казак Копейкин, приблудившийся ещё лет пять назад да так и оставшийся жить в станице. Он горестно взглянул на путешественников, но ничего не сказал - сразу бросился открывать перед ними ворота.

Станица встретила своих сыновей безмолвием. Только подъезжая к майдану, они услышали гам и увидели скопление баб и детей. Они с плачем и воплями набросились на обозников, но из их крика нельзя было ничего понять. Ясно одно: что-то случилось.

– Цыть, бабы!
– топнув ногой, взвизгнул дед Трифон, - говорить буду я, - Слухайте! Беда у нас, братья-казаки! У Мишки Держихвоста украли сына Сергея. Кто хищник - не знаем...

Мишка, не дослушав деда, сорвался с места и, как пуля, полетел к дому, за ним поскакал Фрол. Он понимал, что нельзя в такую минуту быть одному. Необходимо плечо товарища.

Из рассказа Трифона обозники узнали, что туркиня, жинка Мишкина, в сарае доила коров, и, вернувшись в хату, хватилась сына, который должен был сидеть с малышками. Она выскочила за ворота. В конце улицы увидела незнакомых всадников и кинулась к соседу Степану. Он сразу поскакал в погоню за хищниками, но потерял их из виду: разбойники как-то незаметно исчезли. Тогда он выехал из станицы и устроил при переправе через Кубань засаду - был почему-то уверен, что это дело рук черкесов.

Позже казаки обнаружили новую прореху в тыне, да такую огромную, что через неё мог спокойно проехать не один всадник.

Атаман распорядился старикам и малолеткам охранять станицу, с остальными ушёл сам - прочёсывать лес и степь. Он в воровстве винил ногайцев, у которых станичники недавно угнали табун. Месть не иначе. Хотя, по мнению писаря Лютикова, это могла быть и ватага казаков-разбойников, которых развелось последнее время, как вепрей в округе, кто знает.... А ещё Чернецов приказал залатать тын, усилить дозоры вокруг селения и никому из станицы не выходить.

– Видите, как бабы плачуть: опасаются за детей, за скот, за пашеницу, - проговорил дед Трифон, и словно в подтверждение его слов, снова раздался бабий рёв и крики детей.

Потом, однако, внимание присутствующих переключилось на колокол, который Агафон велел доставить во двор к атаману и охранять его малолеткам до прибытия в станицу остальных казаков. Часть толпы отделилась и отправилась вслед за колоколом.

Подошедшему Рильке дьякон поручил проводить мастеров к ним домой, чтобы отдохнули: в хате достаточно места. Но мастера отказались.

– Рассчитывайте на нас, - твёрдо проговорил Максим, - мы ко всему привыкшие. Если надо, рядом с вами станем против врага, оружие есть, сноровка тоже имеется.

Оставив мастеров на майдане с дедом Трифоном и другими стариками, прибывшие из Копыла казаки, не спешиваясь, тоже отправились на поиски мальчишки.

Фрол заскочил во двор к Мишке. На Айшетку было страшно смотреть: опухшее от слёз лицо, безумный взгляд, волосы растрёпаны и звериный вой, разрывающий сердце.... Мишка сам без лица. Прижал к себе жену, потом оттолкнул, вскочил на коня и поскакал, Фрол - за ним. Копейкин, будто их ждал, сразу распахнул ворота.

Неизвестно, какая мысль руководила Мишкой, но он помчался в открытую степь. До самого края она была пустынна, и только вдали у самой кромки темнели движущиеся точки. Они устремились к ним. Через некоторое время стали различимы силуэты, а затем и люди: атаман Чернецов со станичниками.

А Степан караулил хищников у переправы. И действительно, вскоре услышал неторопливый топот копыт. Он замер в ожидании, распластавшись за кустами прибрежного боярышника.

И тут прямо на него ехали два всадника-черкеса, они весело и беспечно переговаривались и смеялись. На холке коня одного из них лежал связанный по рукам и ногам мальчик. Сердце Степана часто забилось. Присмотрелся, точно, Мишкин хлопчик, Сергунька. Он его узнал по красной рубашонке и зелёным штанам, сшитыми матерью. Больше ни у кого из детей в станице таких ярких одёжек не было.

– Дитя невинное! Господи, за что его-то? Скрутили как ворога! Ну, держитесь!
– сердце Степана стало наполняться не жалостью, не злостью, - гневом. И как только всадник с пленником оказался в сажени от куста, он, став на колено, выстрелил, сразив вора наповал. Затем мгновенно вскочил, метнул аркан, захлестнувший второго, но, потянув аркан на себя, почувствовал, что противник, одной рукой вцепившийся в луку седла, обладает недюжинной силой. Однако и он, поднатужившись, свалил черкеса с седла и тут же произвёл свой знаменитый удар кулаком в лоб. Тот дёрнулся и замер.

Степан сам от себя не ожидал такого средоточия и чёткости действий. Как это всё вышло быстро и правильно!

Он бросился к мальчику. Ребёнок в беспамятстве лежал у самых копыт коня. Степан осторожно ощупал его и, убедившись, что кости целы, взяв его на руки, понёс к Кубани и прыснул на него водой. Мальчик открыл глаза и не удивился при виде соседа:

– Дядько Стэпану! А маты дэ?

Степан улыбнулся и успокоил мальчонку:

– И мать, и отец ждут тебя дома, выглядывают за ворота.

Казачий разъезд, во главе с Бычковым, заслышав выстрел, через несколько минут примчался к месту события. Здесь казаки увидели двух убитых черкесов, около них осёдланных лошадей, а у самой воды Степана, стоящего на коленях и растиравшего лежащего перед ним Сергуньку Держихвоста. Казаки бросились к ним. Обнимая и тиская товарища, они радостно восклицали:

– Ну, брат Стенька! Ну, ты казак! Настоящий казак! Спас-таки дитёнка!

Под засаленным рваньём черкесок на убитых оказались дорогие кольчуги. Казаков поразила и роскошная отделка золотом и серебром шашек, кинжалов, ружей. Снаряжение дорогих арабских скакунов также было богато украшено.

– Крупная добыча!
– удовлетворённо воскликнул Бычков, - одни кони стоять огромадных денжишш, а ишшо оружие золотое. Если продать, хорошо разжиться можно.

– Понятно, что знатные люди, скорее всего, черкесские дворяне или дажеть князья, - заключил Фока.

– Уорки, - со знанием дела подтвердил Степан.

Что заставило их отправиться на кражу мальчика, осталось загадкой. Хотя Бычков предположил, что это обыкновенная забава дворян, на спор. Он слышал о таких случаях.

По распоряжению атамана, черкесов закопали тут же у переправы. Фока срубил деревце и начал вязать крест.