Чтение онлайн

Суворов повернулся к Степану и проговорил:

– К сожалению, нет у меня с собой медалей и других наград, Степан, они будут позже, возьми на память хотя бы это, - он снял с руки и протянул избавителю перстень.

Степан не ожидал такого внимания к себе и ошеломлённый стоял, не двигаясь.

– Что ж ты стоишь, чудак?

– Бери, бери!

– Благодари Его Светлость, казак, - послышались подсказки соратников со всех сторон.

Степан принял дар и низко, по-крестьянски, поклонился полководцу:

– Благодарствую, Ваша Светлость.

Согласно заранее данному Суворовым обещанию, город был предоставлен во власть солдатам с формулировкой - "на разграбление". Многие воспользовались этим правом и уже отправились на промысел. Вместе с тем Суворов принял меры и для обеспечения порядка: комендант Кутузов в важнейших местах расставил караулы, по улицам ходили вооружённые отряды, которые препятствовали жестокому обращению с местным населением при грабежах.

Из закурганцев Степан встретил только Ерофея Брыля и позвал с собой искать остальных станичников.

– Ни, я пиду с казакамы, грабыть. Ты чув, що казав Суворов, - отказался Ерофей.

Степан не нашёл ни Фрола, ни Михаила среди ликующих солдат, а ему так хотелось убедиться, что они живы, поделиться радостью от разговора с великим полководцем.

Один из солдат посоветовал сходить в госпиталь, который начали развёртывать на самом крупном постоялом дворе. В него свозили всех раненых: офицеров, солдат, казаков.

Госпиталь он нашёл быстро, в самом центре крепости. На входе стояло несколько вооружённых мушкетёров и не пропускали посторонних.

– Братцы, пустите, - взмолился Степан, - мне бы узнать о станичниках.

– Пока нельзя, - мотнул головой один из них.

– Ты и не узнаешь ничего, казак. Вишь, ещё порядка нету, - пояснил другой, - приходи завтра.

А Ерофей Брыль с группой казаков рыскал по домам в поисках добычи. Вернулся в лагерь вечером весьма довольный. Сгрузив добро прямо на землю, он быстро рассовал его по потаённым местам и собрался повторить свой подвиг, слишком соблазнительным он ему показался. За один день стать богатым - это ли не счастье?! С ним рискнули идти на ночь глядя ещё несколько казаков.

Ворвавшись в очередной дом, они пригрозили женщинам оружием и стали рыться в сундуках, выбирая наиболее ценные вещи. Ерофею не хотелось делить добычу на всех, и он пошёл дальше по женской половине дома.

В одной из комнат он нашёл дрожащую от страха молодую турчанку, почти девочку. При виде его она пронзительно завизжала и забилась в угол, однако, под суровым взглядом казака, с саблей в руках, притихла.

Ерофей окинул взглядом комнату - ничего примечательного, лишь у ног турчанки лежал яркий ковёр. Брыль представил его на стене своей хаты и оттолкнул женщину в сторону. И только нагнулся, чтоб свернуть его, как получил чем-то тяжёлым по голове. На зов обитательницы комнаты прибежали ещё женщины и стали его бить, кусать, щипать. Одна из них, орудуя кинжалом как настоящий янычар, вонзила клинок Ерофею в самое сердце.

Когда в поисках товарища казаки заглянули сюда, они увидели растерзанного, окровавленного Брыля. Женщины, ослеплённые яростью, бросились и к ним. Мародёры решили с ними не связываться и поспешили от греха подальше.

Войскам потребовалось несколько дней, чтобы очистить город от трупов, которыми были заполнены рвы, земляные валы, улицы и большие площади Измаила. Не могло быть и речи о том, чтобы спасать раненых турок, почти все были безжалостно добиты. Отдельные пленные при виде этой жуткой бойни сами умирали от страха.

Тела убитых русских героев увозились за город и погребались по церковному обычаю. Дюжина полковых священников едва успевала отпевать их. Несколько мушкетёрских рот занимались земляными работами: копали ямы засыпали могилы, сбивали и ставили кресты.

Турецких же трупов было так много, что невозможно было их захоронить, и комендант отдал приказ бросать тела в Дунай. На эту работу были определены пленные. Но и при таком способе Измаил был очищен от трупов только через шесть дней.

Крайне неприятную задачу поставил Осип де Рибас запорожцам: разгребать кровавую кашу в реке с баркасов, "с берегов крюками оттаскивать на середину реки мёртвые тела, которые бы течением снесло вниз", хотя Дунай и так был забит трупами турок по всей своей ширине. Это осложняло казакам задачу: баркасам почти было невозможно выйти на воду, не заваленную трупами.

Степан Безруков каждый день ходил как на службу в госпиталь, и только на пятый день его пропустили. Военный фельдшер, с красными от бессонных ночей глазами, в ответ на его просьбу пройти к казаку Цыганову Фролу, долго листал уже затрёпанную тетрадь со списками раненых, и не найдя такой фамилии, отрицательно покачал головой.

– Как нет? Ищите лучше!
– с болью в сердце и отчаяньем воскликнул Степан, - не может такого быть!

Он ещё надеялся на какой-нибудь счастливый случай и решил продолжать поиски в других местах. Есть же кто-нибудь, кто видел Фрола в бою, кто выходил с ним из боя....

– Да я уже два раза просмотрел, нет твоего Фрола Цыганова, - виновато проговорил лекарь.

– Тогда поищите Михаила Держихвоста.

И снова ожидание застыло на лице Степана.

– Есть!
– со вздохом облегчения воскликнул фельдшер, - ранения в голову и голень, третья палата.

Михаил был в сознании, он лежал на койке с закрытыми глазами, а душой уносился в родную станицу, к своей семье, к нежной черноглазой Айше. На голове его белела повязка. Услышав шаги, он повернулся к двери и увидел улыбающегося Степана. Несмотря на раненую ногу, Михаил с трудом поднялся с постели ему навстречу.

– Стэпан, ты живый, - крепко обнял друга.

– Я-то живой, а с тобой что? Тяжёлая рана?

– Ни, ногу знова прострэлилы и вухо одризалы.

– Как так?

– Турок саблёй по голови хотив дать, а я увэрнувся. Ну, и задило. Як там нащи хлопци?

– Ерофея убили, о Фроле пока ничего не знаю.

О трагическом конце Ерофея он узнал из рассказа казака, который ходил с ним на грабёж. Степан поведал о том Михаилу.

– Я так и думав, що вин плохо конче. Царствие ёму нэбэсно, - перекрестился Михаил, - о мэртвих дурно нэ кажуть, но поскудна душа у ёго була.

– Всё равно, светлая память ему и вечный покой, - отозвался, перекрестившись, Степан.

– Що я тоби кажу, друже: в охвицерской палате е князь. Ёго полумэртвого прынэслы. Симь ран. Думалы, що помрэ. А вин сёгодня очнувся...

– И что?

– Попросыв якусь няню!

– Я знаю. Это еда такая, русская.

– Я що и кажу. Так ёго пушкарь побиг вутку шукаты, - рассмеялся Михаил.

– Крепкий, видать, князь, - улыбнулся Степан, - ты давай, выздоравливай, Миша. Я ещё приду. Вот разузнаю что-нибудь о Фроле и приду.