Чтение онлайн

В результате яростной конной атаки правое крыло Османа-паши было смято. Часть турок укрылась за стенами монастырей. Русские начали их выбивать.

После артобстрела казакам удалось захватить большую часть обители Святого Самуила. Однако вскоре турки взорвали пороховой погреб, который находился на земле монастыря. Многие были легко ранены. Степана тоже задело. Ему тогда в рукопашной достался противник, крупнее его самого вдвое. Они были друг с другом так близко, что штык или ружьё стали бесполезными. Степан только было хотел ухватить вражину за пояс, как блеснул клинок турецкого ятагана. Молниеносно Степан выхватил свой кинжал и первым вонзил его в турка по самую рукоять. Тот мешком повалился на казака и подмял его.

Свистнула пуля, которая, срикошетив о ружьё, задела плечо. Сейчас на нём остался лишь красноватый шрам. После боя, Степан, возблагодарил Господа и Богородицу за спасение и поцеловал не только образок, но и клинок своего кинжала.

Ранили в той схватке и Михаила, его товарищам с трудом удалось уговорить лекаря не отправлять казака в тыл, мол, постарается здесь восстановиться - хотя задета кость на ноге. Он, конечно, в строю, но нога побаливает.

Когда казаки вернулись в свой лагерь, то увидели там что-то вроде ярмарки: оружие разного рода, конские богатые уборы и лошади, которые продавались за ничто. Ерошка сильно сокрушался, что не набрал трофеев да и сюда пришёл к шапочному разбору. Но всё же побрёл по лагерю, прицениваясь и торгуясь.

После битвы, Степан и Фрол, также как и другие казаки, только что не молились на полководца и утвердились в мнении, что без Божьего промысла появление такого героя на свете, как Суворов, не обошлось.

И вот теперь под его началом они будут брать неприступную турецкую крепость Измаил. И нет никаких сомнений, что возьмут. Ведь с ними Бог и сам Суворов!

Передохнули немного, и опять всё сначала: ров, стена, чучела....

Только перед вечером шестого дня ученье кончилось, и войска, тесно сомкнувшись, окружили о фельдмаршала и, несмотря на усталость и голод, с любовью и благоговением смотрели на него, вот так напрямую, выказывая просьбы и жалобы.

Увидев среди офицеров начальника провиантской комиссии при армии полковника Дьякова, Суворов предупредил его:

– Николай Александрович! Солдаты жалуются на пищу. Чтобы все запасные магазины были у тебя наполнены и всё, что принадлежит к подвижным магазинам, было бы в исправности. Но ежели, Боже сохрани, где-либо провиянта недостанет, то, ей-ей, на первой осине я тебя повешу!.. Ты знаешь, друг мой, что я тебя люблю и слово своё сдержу!

А вас, казачки, благодарю за исполнительность, и ступайте кашу есть.

14. Суворов

Измаил.... У Измаила сходятся пути из Галаца, Хотина, Бендер, Аккермана, Паланки и Килии.

Понимая значение Измаила, турки сильно его укрепили и расширили для вмещения значительного гарнизона, целой небольшой армии, назвав крепость - "орду-каллесси", то есть, армейская.

Самый город широкой низиной с севера на юг делится на две части: западную, старый город, и восточную - новый.

С окрестностями город-крепость сообщается Бросскими, Хотинскими, Бендерскими и Килийскими воротами.

Накануне войны на левом берегу Дуная немецкие и французские инженеры крепость перестроили. С трёх сторон город опоясал шестикилометровый крепостной вал. Южную сторону перекрывала река. Высота вала с земляными и каменными бастионами достигала восьми метров. Перед ними простирался широкий и глубокий ров.

Сознавая важность этой крепости, турки прислали сюда для защиты бастионов цвет своей армии: трёх пашей, трёх султанов из рода крымских ханов, семнадцать тысяч янычар, тринадцать тысяч воинов со множеством орудий и боеприпасов.

Командовал гарнизоном один из опытнейших турецких военачальников, отважный сераскер, Айдос-Мехмет-паша.

Известие о назначении Суворова командовать взятием крепости в мгновение ока тогда обежало русские войска, и всё ожило, всё возликовало, и в душе каждого солдата появилась твёрдая уверенность в падении Измаила.

– Прибудет Суворов, возьмёт его штурмом, Измаил будет наш, - как заклинание повторяли в войсках.

Александр Васильевич приехал к Измаилу дождливым декабрьским утром второго числа, верхом на лошади, в сопровождении верного казака Прохора Дубасова. Оставив лошадь у подножия скифского кургана, Суворов поднялся на его вершину.

В подзорную трубу ему хорошо видны были бастионы и валы, за которыми упирались в небо шпили остроконечных мечетей и минаретов. Ясно просматривались красные черепичные крыши магазинов, складов, фигурки копошащихся людей.

"...Крепость без слабых мест, - сообщил Суворов главнокомандующему на второй день своего пребывания у стен Измаила, - сего числа приступлено к заготовлению осадных материалов, коих не было для батарей, и будем стараться их совершать к следующему штурму дней через пять...".

Ознакомившись с положением дел в войске, Суворов увидел, что трудности в подготовке новой битвы превосходят все его предположения. Даже с подкреплениями, подтянутыми из Галаца, он располагал всего тридцатью тысячами человек, значительная часть из них - казаки, не приспособленные в то время по своему вооружению к бою в пешем строю. Осадной артиллерии почти нет; снарядов для полевой артиллерии - только один комплект. Войска не привычны к осадным действиям, плохо обучены, голодны и разуты.

А приближающиеся холода заставляют торопиться. Надо бы успеть построить насыпи для батарей, пока морозы не сковали землю, подтянуть к крепости ударные части.

Ещё в первые дни пребывания у стен Измаила Суворов, неприметно одетый, на неказистой лошадке в сопровождении ординарца, объехал всю крепость по периметру. Турки сначала обстреливали докучливого всадника, но потом сочли, что его разведывательные прогулки не внушают опасений, и прекратили обстрел.

Сопоставляя свои наблюдения и донесения лазутчиков, Суворов убедился, что наиболее доступна та сторона крепости, которая примыкает к Дунаю - со стороны реки берег оставался совершенно не защищённым.

"Здесь и будем наступать, - решил полководец, - но надо вынудить турок рассеять свои силы на всём шестивёрстном протяжении крепостного вала, а это получится только при условии, что атаки отвлекающих колонн будут вестись с макси-мальной настойчивостью".

Седьмого декабря он послал в Измаил официальное предложение о сдаче:

"Приступая к осаде и штурму Измаила российскими войсками в знатном числе состоящими, но соблюдая долг человечества, дабы отвратить кровопролитие и жестокость, при том бываемую, даю знать чрез сие Вашему Превосходительству и почтенным Султанам и требую отдачи города без сопротивления.