Чтение онлайн

Впоследствии коммодор Моррисон указал Келли на то, что подобные действия являются плохим видом спорта и рискованны для безопасности плавания. Командир ПЛ услыхал заверения коммодора в том, что он не допустит подобного впредь, однако к этому времени победа и приз уже были за Эдом Келли. В тот же день, вечером, офицеры корабля отпраздновали это событие пивным загулом в офицерской столовой в Ньюпорте. Таков был Келли, и немногие решались, собрав все свое мужество, идти ему наперекор — за исключением его собственного командующего эскадры.

Сразу же после выхода из Ньюпорта экипаж «Блэнди» готовился к установлению контакта с одной из советских ПЛ, которые, как его информировали, находятся в данном районе. Разведывательные сводки сообщали о танкере «Терек» советского ВМФ, который был обнаружен противолодочным самолетом «Нептун» «P2V», вылетевшим на патрулирование с базы авиации ВМС США Лагенс. «Нептун» «P2V» обнаружил и сфотографировал советскую дизельную ПЛ класса «Зулу», которая находилась в надводном положении и производила дозаправку топливом от «Терека»; при этом лодка была за кормой танкера, удерживаемая легким канатом, а топливный шланг свисал с кормы «Терека». Моряки ВМС США сочли данный метод дозаправки в море странным. Мы, конечно, редко заправляли свои подводные лодки в море, однако было неоднократно отмечено, что и советские эсминцы заправляются в море точно таким же способом. Согласно наставлению ВМС США, дозаправка в море производится тогда, когда корабль идет параллельным курсом (борт о борт) с танкером на скорости двенадцать узлов, при этом с танкера на корабль перебрасываются два топливных шланга, как я уже описал выше. Этот метод является гораздо более логичным и более смелым, чем советский способ. «Терек» болтался юго-западнее Азорских островов, и в этом районе ожидалось появление новых советских ПЛ.

Процедура отслеживания контактов, зарегистрированных на море надводными кораблям и самолетами, установленная штабом Командования противолодочных операций, была простой, однако временами путаной системой. Так как задачей противолодочного соединения является установление и поддержание контакта с подводной лодкой, причем для этого используется любой способ обнаружения — гидролокационный, радиолокационный, визуальный, при помощи гидролокационных буев или же детектора магнитной аномалии, — то и докладов о контактах с подводной лодкой представлялось гораздо больше, чем было реальных лодок. Непреодолимое стремление засечь перископ или услышать четкий ответный сигнал гидролокатора зачастую управляло органами чувств, и матросы видели или слышали именно то, что они хотели увидеть или услышать.

Командование противолодочных операций Атлантического флота в Норфолке присваивало временные номера всем контактам с ПЛ, о которых докладывалось по системе оповещения Командования. Если предполагалось, что это ПЛ, обнаруженная РЛС в надводном положении или же гидролокатором в подводном положении, то контакту присваивался номер, которому предшествовала буква «С».

При визуальном обнаружении объекта на поверхности моря и идентификации его как подводная лодка контакту присваивался номер с префиксом «В». Подводная лодка класса «Зулу», замеченная у советского танкера «Терек», была четким визуальным контактом, который 21 октября был сфотографирован и учтен. Многие другие гидролокационные и радиолокационные контакты, о которых докладывалось в период кубинского кризиса, были учтены как «предположительно, подводная лодка» и получили номера от «С 1» до «С 26». Эти временные номера назначались для обеспечения непрерывности слежения за контактом, обнаруженным надводным кораблем или самолетом. Решение о том, что считать одним и тем же контактом, принималось аналитиками, работавшими в благословенных кабинетах штаба противолодочных сил в Норфолке. Обычно это были опытные летчики, подводники или же офицеры эсминцев, имевшие многолетнюю практику охоты за подводными лодками. В кутерьме октябрьских недель 1962 г. номеров с буквой «С», т. е. «предположительно, подводная лодка», было назначено гораздо больше, чем имелось советских ПЛ в данном районе.

Система оповещения и оценки вела свою родословную с нелегких дней битвы за Атлантику во Второй мировой войне, но с тех пор улучшилась, так как на вооружение кораблей были приняты новые системы обнаружения, а экипажи самих кораблей, самолетов и подводных лодок, помимо нового оборудования, стали обладать еще и современным пониманием того, как температура, плотность, соленость морской воды и течения влияют на распространение звука. Наука противолодочной войны далеко ушла от года 1945-го, да и качество подготовки улучшилось, и все же в ней, в науке, была какая-то ограниченность, наличие которой заставляло только немногих пересекать ту незримую грань; после которой умелый мастеровой противолодочной борьбы становился настоящим художником, мастером своего дела. На борту «Блэнди» нам посчастливилось иметь несколько таких мастеров, среди них были офицер по борьбе с ПЛ Брэд Шерман, оператор гидролокатора первого класса Ларри Адкок и несколько его подчиненных, которые работали в недрах корабля, в холодных закутках рубки гидроакустики. В центре боевой информации, который был мозгом корабля, колдовали офицеры-оперативники Боб Бринер и Фрэнк Фленеген и авиационные наводчики — операторы РЛС Брюс Когсуэлл и Руди Бамп. Королем художников противолодочной борьбы, конечно же, был командир, Эд Келли, обладавший еще и невероятной способностью чуять лодку или даже каким-то образом знать, о чем думает ее командир.

В то время всего лишь несколько человек на борту эсминца что-то знали о новой секретной и передовой американской системе обнаружения источников подводных шумов под названием «СОСУС». Эта обширная система, состоявшая из большого числа чувствительных гидрофонов, установленных сериями на дне океана на стратегических направлениях в северной Атлантике, управлялась из святилища, которое называлось «Океанские системы (Атлантический океан)» и находилась в Норфолке; система позволяла отслеживать объекты, двигающиеся в океане и издающие шумы. «СОСУС» впоследствии стала более совершенной, в ней стали использоваться более мощные компьютеры и автоматическая проводка объектов; это произошло после того, как шумность подводных лодок уменьшилась, что затруднило слежение за ними.

В октябре 1962 г. система «СОСУС» была еще новой, а комплексная база данных, потребная для привязки уровней шумов к конкретной советской подводной лодке, была скудной. В предыдущие годы советские подводные лодки совершили относительно немного походов в просторы Атлантики. Отдельные ударные дизельные подводные лодки дальнего действия начали патрулирование в Атлантике в 1959 г., а новые советские ударные ПЛ с ЯЭУ делали только эпизодические вылазки к нашему побережью. Новейшая морская угроза со стороны Советов, вариант лодки класса «Хотел» с ядерными баллистическими ракетами — ответ на американские ПЛ с ракетами «Поларис» — совершила несколько походов на патрулирование в Атлантике, а на ее прототипе, подлодке «К-19», в июле 1961 г. произошла ужасная катастрофа реактора. Эту лодку, как я писал выше, 1200 миль тянули на буксире в советские воды, а многие члены экипажа тем временем умирали от больших доз радиации. Основу советского подводного флота с баллистическими ракетами в то время составляли дизельные лодки «Проекта 629», имевшие на вооружении баллистические ракеты «Р-13» с дальностью пуска 350 миль. Эти лодки всего несколько раз выходили из советских территориальных вод на патрулирование, но в случае войны были способны приблизиться к побережью США и находиться от целей на дальности пуска ракет. Датчики американских систем в Атлантике недостаточно хорошо отслеживали перемещения этих лодок, поэтому нужной информации по их шумности — звуковых «отпечатков пальцев», называемых еще данными по уровню давления звука, — было мало для точной настройки системы «СОСУС». Следовательно, было мало данных для привязки и классификации советских ПЛ, выходящих из своих портов; это относилось и к дизельным ПЛ класса «Фокстрот»; вот почему работа по установлению первого контакта с лодкой выполнялась большей частью противолодочными самолетами дальнего действия «Нептун» «P2V», совершавшими вылеты на патрулирование с Исландии, с Азорских островов и с баз авиации ВМС, расположенных на Восточном побережье США, от Брунсуика, штат Мейн, до Ки-Уэста, штат Флорида. Британские силы помогали прикрывать северную Атлантику и исландско-шетландско-фарерский рубеж, их противолодочные патрульные самолеты дальнего действия «Нимрод» и «Шеклтон» совершали полеты с авиастанции Розайт в северной Шотландии. С базы Галифакс в Новой Скотии летали канадцы на собственных противолодочных самолетах «Аргус», помогая американцам, действовавшим с авиабазы Рейкьявик, Исландия. Новых американских турбовинтовых самолетов «Орион» «Р-3» тогда было еще было мало, и действовали они тогда всего лишь с нескольких авиабаз Восточного побережья США, одной из которых была база Центра развития авиации ВМС в Потоксент Ривер, штат Мэриленд.

— Фленеген, вот последнее донесение по русским силам южнее Азорских островов. Отнесите его наверх командиру и коммодору. — Боб Бринер, офицер-оперативник, закончивший академию ВМС в Аннаполисе в 1954 г., был спокойным офицером, корректным до мелочей в соблюдении военного этикета и невозмутимым во всем, что он делал. Никто из нас толком не мог понять, как он мог оставаться абсолютно спокойным, когда Эд Келли рычал на него или когда непоседливый старпом поносил его за то, что застал одного из подчиненных ему офицеров прикорнувшим после полуденного приема пиши, или же за то, что кто-то из его связистов стянул на камбузе несколько сладких булочек. Бринер был невозмутим и спокойно опекал своих подчиненных, невзирая на орущего капитана или крадущегося на цыпочках старпома. Сам бог послал нам Бринера в качестве начальника службы. Он потратил много личного времени на разговоры с каждым из своих подчиненных, во время которых он узнал об их личных проблемах и обстановке в семьях. Самое важное, Бринер прикрывал нас от постоянного гнева старпома, который пленных не брал.

— И вот что еще, Фрэнк, — спокойно сказал Бриннер, — когда находитесь рядом с мостиком, следите за своей речью. Коммодор жалуется, что некоторые офицеры нашего корабля увлекаются богохульством.

Фленеген улыбнулся:

— Черт побери, увлекаются богохульством, сэр? Не могу понять, почему он так говорит. — Он быстро покинул центр боевой информации и направился с пришпиленным к листу плотного картона донесением на мостик, к командирскому креслу на правом выступе.

Келли сидел, свесив голову, в своем высоком, мягком кресле на правом выступе и казался спящим, но он был, как всегда, настороже, и клевал носом лишь до тех пор, пока некая душа на мостике — обычно вахтенный офицер на мостике или помощник вахтенного офицера — не совершала какой-нибудь ошибки, и тогда он пулей вылетал из своего кресла, ругаясь, на чем свет стоит.

Фленеген подошел к кожаному вращающемуся креслу и протянул командиру картонку с донесением.

— Сэр, последнее донесение по русским — плавбаза подводных лодок, танкер и лодка класса «Зулу». — Келли молча взял картонку, щелчком открыл донесение и начал читать.

Вахтенным офицером в этот раз был Гэри Ладжер, наблюдавший за Фленегеном краешком глаза.

— У вас эсминец не на позиции, Ладжер! — неожиданно заорал Келли. — Собирайте жопу в охапку и живо туда, где вам надлежит быть!

— Есть, сэр. — Покрасневший Ладжер направился на левый выступ мостика и взял пеленг на авианосец «Эссекс». Как командир мог узнать, что корабль находится не на позиции в составе завесы, ведь из кресла командира авианосец не был даже виден?