Чтение онлайн

Прошло два с половиной часа наблюдения, и вдруг в СПУ ворвался голос Аберкромби:

— Сэр, мы принимаем сигнал из последней фигуры, предположительно, лодка, пеленг ноль четыре ноль! — Это сообщение отогнало скуку, и возбуждение стало нарастать.

Бартлетт доложил о контакте командующему ПУГ (позывной «Аделфи»), который находился на борту «Эссекса», а тот немедленно выслал в помощь «Р-3» вертолет для удержания контакта. Одновременно «Аделфи» вызвал на связь начальника противолодочной завесы из состава 24-й эскадры эсминцев (позывной «Абигейл Зулу»), который был на борту «Блэнди», и на центр боевой информации «Блэнди» обрушился поток коротких команд. Еще через пять минут командующий противолодочными силами Атлантического флота присвоил контакту обозначение «С-18» — предположительно, советская ПЛ класса «Фокстрот».

«Блэнди» приказали немедленно следовать в определенную точку, которая, по расчетам, должна была оказаться на курсе подводной лодки, и, работая там совместно с самолетами с «Эссекса» и «Р-3», определить координаты подводного контакта, его тип и глубину погружения.

Коммандер Келли рвался в бой.

— На этот раз мы будем вести этого ублюдка до тех пор, пока он не выскочит из воды.

В то же утро американские разведывательные самолеты вели наблюдение за двумя советскими торговыми судами, сухогрузами «Юрий Гагарин» и «Комилес». Эти суда приближались к внешней границе линии карантина и уже находились приблизительно в двадцати милях от предполагаемой лодки, за которой следил лейтенант Бартлетт на своем «Р-3» «Полоска-21» — одно судно к востоку от лодки, а другое — к западу от него. Едва «Блэнди» вышел в точку, находившуюся в десяти милях от отмеченного местоположения лодки, и стал готовиться к противолодочным действиям, как ему неожиданно приказали прекратить поиск, оставив контакт на попечении «Р-3» и вертолета с «Эссекса»; «Блэнди» же было дано новое задание — следить за двумя торговыми судами.

Келли горел нетерпением и рвался в бой, намереваясь отыскать лодку нашим гидролокатором «SQS-23».

— Этот летающий курятник никогда не заставит того парня встать на цыпочки. Надо, чтобы мы вцепились в него, как бульдог, — жаловался Келли коммодору.

— Эд, успокойтесь, ваше время еще придет, — Моррисон уже привык умиротворять беспокойного Келли.

Когда я прибыл на мостик, чтобы сменить Дэна Давидсона, несшего вахту в качестве помощника вахтенного офицера, коммандер Келли и старпом Лестер находились в штурманской рубке. Корабль шел на скорости двадцать пять узлов, мы торопились. Атмосфера на мостике была накалена, а командир был возбужден сильнее обычного. Я сменил Дэна и стал нести вахту с Брэдом Шерманом, который был вахтенным офицером; потом на мостике появился скрюченный Келли.

— Брэд, выходим на новый курс три четыре три, скорость прежняя — двадцать пять узлов. Нас отправляют проверить два русских торговых корабля, направляющихся к линии карантина. По мне, так лучше искать подводную лодку, контакт с которой все еще пытаются установить вертолеты с «Эссекса». Без нас они наверняка упустят этого сукиного сына!

— Есть, сэр, — Шерман произвел корректировку курса. Сейчас мы шли на северо-запад, удаляясь от «Эссекса», который был от нас уже в десяти милях на юг, все еще вблизи контакта «С 18».

— Мы готовимся к встрече с советским торговым судном «Юрий Гагарин»; вы поймаете его примерно через полчаса. Я буду у себя в походной каюте.

Теперь командир был абсолютно серьезным; веселость на корабле уступила место чувству серьезности и ожидания. Я всегда задавался вопросом, придется ли мне когда в моей жизни побывать в бою, и вот теперь мы должны были столкнуться с двумя советскими торговыми судами, которые приближались к линии карантина. Слова боевого приказа, на расшифровку которого я потратил минувшую ночь, засели в моей голове. Они звучали так: «В том случае, когда советское торговое судно отказывается выполнить требования по изменению курса и скорости, вы производите выстрел поверх его носовой части, если судно продолжает не выполнять ваши требования, вы производите выстрел из орудия главного калибра по рулю с целью его уничтожения».

Накануне вечером Фленеген настроился на коротковолновую передачу «Голоса Америки», и мы прослушали сводку вечерних новостей. Диктор сообщил о прошедшей два дня назад, 24 октября, личной встрече премьера Хрущева и Уильяма Э. Нокса, американского промышленника и президента компании «Вестингауз Интернешнл». Советский премьер использовал Нокса как посредника для информирования президента США о серьезности его намерений. Хрущев заявил Ноксу, что если американцы остановят и подвергнут досмотру хоть одно советское судно, он сочтет это актом пиратства. Хрущев предупредил, что если США будут действовать таким образом, то он даст приказ своим подводным лодкам топить американские суда [11] .

Фрэнк повторил новость за ужином в кают-компании:

— Мне всегда хотелось быть пиратом — представляете, что скажут наши внуки!

— Заткнитесь, Фленеген, не надо сейчас об этом, — побледневший старпом посмотрел на коммандера Келли. Командир, не улыбнувшись, продолжал есть; он выглядел мрачным и усталым, и вдруг Келли хлопнул по столу кулаком.

— Если так, то мы ставим на направляющие боевые «Хеджехоги». Брэд, займитесь этим сразу же после ужина.

Концовка ужина прошла почти при полном молчании.

Пятница, после полудня,

ЭМ ВМС США «Блэнди»

Вблизи пролива Кайкос

В пятницу днем мы продолжали на полной скорости идти к советским торговым судам «Юрий Гагарин» и «Комилес», которые через полчаса мы должны были увидеть входящими в запретную зону карантина.

На мостике появился старпом.

— Брэд, пусть вахтенный боцман подаст эту команду. — Брэд Шерман прочел листок, который ему передал Лестер, и отдал его вахтенному боцману, петти-офицеру Петиту. Петит взял микрофон громкоговорящей связи «1МС», сыграл на трубе короткое «Внимание!» и объявил:

— Досмотровой группе приготовиться к перекличке на нижней палубе!

Так началась тренировка по подготовке к высадке на советское судно и его досмотру. Поскольку я был начальником одной из двух досмотровых групп, то оставил вахту на мостике и направился вниз получать оружие и боеприпасы. Я так разволновался, что столкнулся в рулевой рубке со старшим офицером штаба Кэмпбеллом.

— Извините, сэр, — пробормотал я, выбегая с мостика и спускаясь вниз по сигнальному трапу на нижнюю палубу, а потом и еще ниже — в корабельный оружейный склад. У склада толпилась группа матросов, в основном это были младшие боцманы из вахтенной команды, и несколько членов орудийных расчетов, а также старшина — рулевой Эмери, со своими татуировками, которые выглядывали из-под его рубахи. Он усмехнулся мне.

— Похоже, нам настала пора действовать, сэр. — Буйный Эмери любил развлечения подобного рода, и я уже видел, как он сидит на стуле в баре Ньпорта и повествует обалдевшим посетителям о сегодняшнем дне, а его татуировка — здоровенный глаз на загривке коротко стриженной головы — таращится на слушателей.

Заведующий оружейным складом Колдуэлл выдал мне штатный пистолет «кольт» калибра 0.45 (11,43 мм. — Прим. перев.), две обоймы патронов и матерчатый ремень. Я ринулся в свою каюту, схватил там свой шлем и снова бросился в коридор, где врезался в «непробиваемого» Джексона, «пропавшего» офицера, который только что вернулся на эсминец во время нашей последней заправки от авианосца сутки назад. Он пропустил наше убытие из Ньюпорта, потому что отмечал медовый месяц. Джексон только что вышел из гальюна и теперь стоял передо мной в нижнем белье и с книгой; он был без очков, и ему понадобилось время, чтобы узнать меня.