Чтение онлайн

То, что можно беспрепятственно пропустить встреченных людей, поскольку его они не видят и никакого вреда принести не могут, он не сомневался. Но... слишком давнее скитание по лесу и острое чувство одиночества толкали его к людям, хотя оно, это чувство и таило в себе опасность, но тяга к людским голосам, теплу очага порой необъяснима и выше, сильнее его Легче умереть у вражеского порога, чем в безвестности и одиночестве в глухом лесу.

"Будь, что будет",-- решил он и уже приготовился окликнуть их, но неожиданно шедший первым остановился и, скинув мешок на землю, опустился рядом.

– - Сил моих нет тащить дальше проклятый мешок, -- проговорил он и блаженно вытянул ноги, привалившись к мешку головой.

Остальные, двое, тоже побросали мешки и уселись на землю, тяжело отдуваясь и отирая рукавами пот с лица.

– - Немного осталось, скоро дойдем, -- выдохнул второй совсем молодой юноша, снял с головы шапку, отороченную полинявшим заячьим мехом, и пригладил взмокшие черные волосы.

– - Да, если дотащу эти шишки,-- откликнулся третий тоже молодой парень, еще моложе остальных, совсем безусый юнец,-- я же не лошадь, чтобы на себе по болоту мешки таскать. Я -- воин.

– - Помолчи, Куян*, наказание есть наказание. Мы бежали из боя и теперь год каждый мальчишка может помыкать нами и использовать на черной работе. Сами виноваты.-- Вздохнул, прервав юношу, старший из них.

– - А не ты ли первым бежал, а мы уже увязались за тобой? Не ты ли был старшим в бою, а мы, простые воины, должны были следовать за тобой? А?
– самый молодой, судя по всему, был и самым острым на язык и, верно, долго копил в себе горечь против старшего.

– - Помолчи, Куян, словами делу не поможешь,-- лениво махнул рукой другой, отирающий пот с лица шапкой,-- год придется вытерпеть, а там, глядишь, и простит хан.

– - Из-за таких, как этот...
– - взвился юноша.

– - Ах, ты, песий сын,-- вскочил на ноги старший и выхватил из ножен кинжал,-- сейчас я погляжу как сверкают твои пятки, а не то...

– - А то, что?
– - спросил, поднимаясь на ноги и медленно вытягивая свой кинжал, молодой парень.

– - А не то не погляжу, что у тебя пятеро старших братьев и намотаю кишки на твою глупую башку. Братья твои только спасибо мне скажут, что убил труса.

– - Это я-то трус?!
– - крикнул юноша и прыгнул на обидчика, выставив кинжал перед собой. Но тот ловко увернулся, откинувшись корпусом назад и чуть выставив вперед правую ногу. Нападавший, запнулся, покатился по земле, выронив кинжал.

Старший тут же подобрал его и, выставив два клинка, мягко пружиня, приближался к сидевшему на земле растерявшемуся парню.

– - Не хочется за тебя второй мешок тащить, а то бы оставил тебя тут навсегда и никто бы слова плохого не сказал. Труса разрешено убивать всякому.

– - Сам трус!
– - зло выкрикнул тот и заплакал, прикрыв обеими руками голову.

– - Оставь его,-- крикнул так и не поднявшийся с земли второй парень, -заставь лучше мальца тащить свой мешок.

– - Хорошая мысль,-- отозвался тот,-- так и поступим. Слышал?

Но юноша униженно рыдал, не поднимая головы, и лишь плечи вздрагивали, опускаясь к земле все ниже и ниже.

Едигир, наблюдая за всем происходящим из-за деревьев, сперва с интересом следил, чем же закончится стычка между незнакомцами. Из разговора ему стало ясно -- перед ним бежавшие с поля боя воины, наказанные советом старейшин за трусость на год выполнять самую грязную и непосильную работу, которую не поручали даже женщинам. И он брезгливо поморщился, вспоминая, как сам не раз наказывал трусов. Некоторые вели себя достойно в следующих сражениях, осознав вину, но иные... иные так и не садились на боевых коней, оставаясь рабами. У них отбирали оружие, расплетали косицу воина и втыкали в левое ухо женскую серьгу. Таким не позволяли заводить себе жен -- кто может родиться от труса -- только трус; их не пускали к общему котлу на праздниках и они, подобно собакам, питались объедками от угощения. Даже ребенок мог обидеть такого человека, отобрав у него последнее. Да что ребенок, собаки и те понимали униженное положение трусов, и порой стая неожиданно набрасывалась на кого-нибудь из них и, если добрый человек не отгонял собак, то они загрызали свою жертву насмерть. Хоронили трусов подальше от селения в глубоком овраге. И даже родственники, родная мать, не смели прийти, чтобы пролить горестную слезу над прахом.

Сочувствие Едигира было полностью на стороне молодого парня, который и воином-то стал, судя по всему, первое лето, и бежал из битвы вслед за своим сотником. Подумал, что такого сотника, он, не раздумывая, посадил бы на кол перед строем в назидание остальным, а мальчишку простил. То, что он кинулся на опытного воина с кинжалом, говорило о бойцовском характере.

Решив, что более удобного момента не будет, Едигир вышел из-за деревьев с натянутым луком и громко крикнул:

– - Эй, ты, храбрец, может со мной хочешь силами помериться? Я готов!

От неожиданности те вздрогнули и повернули головы назад. Только юноша, плачущий на земле, чуть приподнял голову и, безучастный к происходящему, остался в той же позе. Зато вскочивший на ноги рукой потянулся к луку за спиной, но так и застыл после грозного окрика Едигира:

– - Эй, не балуй, а то...

– - Чего тебе надо?
– - недобро спросил, посверкивая узкими глазами бывший сотник, выискивая взглядом, есть ли подкрепление за спиной Едигира.

– - Брось оружие, -- приказал тот.

– - Кто ты такой? И почему приказываешь?

– - Трусу и ребенок приказать может,-- усмехнулся Едигир,-- брось кинжалы, кому говорю.

– - Ладно, -- нагнулся тот, делая вид, будто собирается положить оружие на землю, но сделав резкий скачок в сторону, подхватил за шею сидевшего на земле молодого парня, прикрываясь им, как щитом.

Едигир лишь усмехнулся, краем глаза отмечая, как стоявший в стороне другой парень выхватил из колчана стрелу и прыгнул за дерево, прикладывая ее к луку.

– - Я же вас предупредил, -- крикнул Едигир, и стрела, пискнув, подобно лесной осе, воткнулась в ступню стрелка. Взвыв, он бросил лук на землю и схватился за ногу.

Кинжал, прорезав воздух рядом с головой Едигира, упал в ближайший куст. Тут же стрела пронзила растопыренную пятерню бывшего сотника и пронзительный крик огласил лес. Парень, освободившись от его объятий, ударил кулаком по лицу, а потом еще с размаху ногой в пах, злобно выкрикивая:

– - Вздумал за моей спиной спрятаться! Не выйдет! Теперь-то я поквитаюсь с тобой! За все поквитаюсь!
– - и удары сыпались на бывшего сотника, он уже упал на землю, прижимая к груди пробитую стрелой руку.

– - Никогда не смей бить раненого,-- крикнул Едигир, отбросив за плечи парня.-- Понял?

Но тот, словно молодой волчонок, оскалив зубы, кинулся с кулаками на Едигира. Но получив удар в живот, перегнулся пополам, застонал, прислонясь к дереву.

– - Все? Успокоились?
– - спросил с усмешкой Едигир, обводя их взглядом.-- Теперь говорите, кто вы и откуда будете. Не хотели по-хорошему, пеняйте на себя.

– - Мы войны хана Аблата,-- прохрипел сквозь зубы бывший сотник, которому удалось вытащить из ладони жало стрелы, и теперь он пытался унять сочившуюся кровь,-- а ты, кто?