Чтение онлайн

– - Я понял это, как только увидел тебя. Печаль и ярость написана на твоем лице. Ты -- вестник смерти. Но мой народ уже отдал все, что мог, богу войны, и мне нечего больше дать.

– - И я понял, какое несчастье постигло твой народ, большое горе пришло на твою землю. Может даже большее, чем на мою. Я понял это, когда один справился с тремя мужчинами. Их даже нельзя назвать мужчинами, а уж воинами и подавно.

– - Знаю и не обижаюсь на твои слова. Боги наказали нас. Женщины перестали рожать джигитов. Но я бы предложил тебе остаться и взять в жены любую из наших девушек. Можешь взять столько, сколько захочешь. Пусть они зачнут от тебя таких же яростных воинов. Останься у нас и дети твои освободят земли предков, изгонят пришельцев. Ты согласен, Ярсулы?

Едигир посмотрел на сидящих рядом с ханом Аблатом нукеров. Ни один из них не выдержал его пристального взгляда и, как по сигналу, опустили глаза к земле. Он пробежал взглядом по рядам землянок, возле которых сидели в молчании женщины, прижимая к себе чумазых, перепачканных в золе детей; внимательно оглядел мужчин, стоящих чуть в стороне от ханского шатра, опирающихся на копья, и обратился к хану:

– - Что будет, если я скажу "нет"?

– - Ты не скажешь "нет". Я слишком много рассказал тебе.

– - Значит, отныне я твой пленник?
– - Едигир не удержался от улыбки и положил руку на сабельную рукоять.
– - Но так ты мало чего добьешься. Пленный, что раб, другом быть не может. А я тебе нужен как друг.

– - Ты все правильно понял, Ярсулы, насильно мил не будешь. Но я не могу отпустить тебя сейчас. Поживи немного у нас. И не как пленник, а как гость. Мы даже твое оружие оставим тебе, но из городка -- ни ногой. Понял меня, Яростный воин?

– - Понял, -- все с той же усмешкой кивнул Едигир, -- хотели щуку в реке утопить, а она на дно ушла. Отлежусь, огляжусь, а там время покажет, кто кому друг, а кто враг.

– - Будь лучше другом. Врагов у нас и так хватает. Мне нужны такие люди как ты.

– - Воины нужны всем. Не только тебе.

– - Я думаю, мы поладим.

– - Не от меня это будет зависеть. Как отнесутся к тому остальные воины.

– - Они выполнят мой приказ.

– - Хорошо. Мне спешить некуда. Я принимаю твое предложение.

– - Проводите Ярсулы в его землянку,-- хлопнул в ладоши хан Аблат.

* * *

Землянка, в которой поместили Едигира, походила на жилище его народа. Правда, у входа неотлучно пребывали два стражника, сменяющиеся с закатом солнца. В первый же вечер в землянку вошла смуглая широколицая девушка и, смущенно улыбаясь, поставила перед пленным деревянное блюдо с вареной рыбой. Сама девушка села в уголке, с любопытством разглядывая его.

– - Как тебя зовут?
– - спросил он, покончив с рыбой.

– - Аниса.
– - Ответила она и закрыла лицо ладонями.

– - Тебя отправил ко мне хан Аблат?

– - Нет, я сама попросилась унести тебе еду.

– - Сама? А разве у тебя нет парня? Что он скажет?

– - Был парень. Но теперь ему нельзя встречаться со мной после того, как хан направил его на черную работу. Теперь он живет вместе с рабами и ему нельзя жениться. Ты встретил его в лесу.

– - Его зовут Куян?
– - вспомнил Едигир.

– - Да, теперь его так зовут, Куян. А у него было очень красивое имя. Почти как у тебя.

– - Ты знаешь мое имя?!

– - Да. Тебя в селении зовут Ярсулы.

– - Вот как... Оно тоже недавно. Меня раньше звали иначе.

– - Пусть будет Ярсулы. Ярсулы и Аниса очень подходят друг к другу. Мне нравится.
– - Помолчав, девушка неожиданно заявила:

– - Я могу остаться у тебя на всю ночь.

– - Оставайся,-- равнодушно согласился Едигир,-- но ты останешься не со мной настоящим, а с тем, кого зовут Ярсулы -- Яростный воин.

И она осталась... Едигир не помнил, сколько ночей они провели вместе. Он пребывал словно в ином мире, забыв о потере ханского холма, смерти друзей и даже о Зайле-Сузге. Аниса украла его у них, а он украл ее для себя. Днем она уходила в землянку своих родителей, а под вечер возвращалась обратно.

Оставшись один, Едигир выбирался наружу и бродил без дела по городку, наблюдая и приглядываясь ко всему происходящему. Он уже знал в лицо стражников на башнях и время смены караула. Он мог бы легко выбраться ночью в лес, перемахнув через невысокую ограду, но что-то останавливало его. Не было желания бежать и вновь скитаться по лесу в одиночестве, словно дикий зверь.

"Может Аниса каким-то заговором приворожила меня к себе?" -- рассуждал Едигир.-- "Может, моя кровь в жилах течет не столь стремительно как раньше?"

А вскоре кончилось недолгое сибирское лето и бежать из городка накануне зимы просто не имело смысла.

Сверток с золотыми монетами в колчане Едигир обнаружил еще во время своих странствий по лесу. Первоначально он не придал ему особого значения, как лишнему грузу, и даже несколько раз пытался выбросить, оставить на месте ночевки, но каждый раз возвращался за золотом обратно и, проклиная собственную слабость, заталкивал сверток в колчан.

Оказавшись пленным "гостем" в городке хана Аблата, ему пришла в голову мысль, что на золото можно купить коней, оружие и нанять нукеров, которые бы сопровождали его. Но куда? Куда он поведет их? В Кашлык на верную смерть? В далекую Бухару, где он также окажется под стражей, а то и вовсе без головы. Или в Московию? Но Московия пугала его не меньше остальных мест. Рассказы о страшных бородатых людях живо вспыхивали в нем, и он гнал от себя мысль о походе в далекую неведомую страну.

А золото постоянно жгло руки стоило лишь прикоснуться к колчану, вытащить тряпицу наружу. Даже во сне Едигиру виделось, как он прячет монеты в дупле старой березы, а оттуда выползает огромная змея и жалит его, Едигира, в руку.

Потом он поймал себя на том, что постоянно, даже разговаривая с Анисой, протягивает руки к колчану и ощупывает его лоснящийся бок, гладит нежно и ласково. Девушке, правда, ни разу не пришло в голову поинтересоваться, отчего он постоянно держит колчан для стрел подле себя. Но сам-то Едигир понял, что заболел золотой болезнью, которая способна извести любого самого стойкого мужчину, сделать его хилым и немощным стариком. И ему стало страшно.

Вот тогда-то он решил бежать по приходу тепла, когда стает снег и прилетят птицы на сибирские реки и озера.

Аниса со второй половины зимы раздалась и потяжелела. Она ходила по городку, гордо выставляя вперед обозначившийся живот. Едигир сперва отнесся к этому событию довольно равнодушно, но постепенно стал проявлять к ней больше внимания и, как-то перебирая в очередной раз золотые монеты, решил смастерить ей монисто. Он раздобыл необходимые инструменты и долго тайком проделывал в тяжелых кружках отверстия и затем, снизав на прочную нить, спрятал в колчан.

Едва началась потайка, и река подле городка тяжело вспучилась бурым ледяным покровом, как Едигиром овладела жажда деятельности. Он попросил у хана Аблата наконечников для стрел и принялся заготовлять древки под них. Аблат втайне радовался, что смог заполучить такого воина, думая привязать к себе пленника после рождения ребенка крепче, нежели любая веревка. Ему виделось, как под предводительством Ярсулы его воины прогонят коварных соседей и отвоюют захваченные ими земли. Хан радовался, что так легко победил пришельца и велел ему дать все, что тот запросит.