Чтение онлайн

Дача. Таких предложений под зиму было море. И почти даром. Старики не могли ездить за тридевять земель на свои шесть соток, а молодежи они и на фиг были не нужны! Там ведь работать надо, да еще доехать до этого «наследства».

Баринов долго не раздумывал. Посмотрел три первых предложения и остановился на том, которое больше всего понравилось.

* * *

...Ложечка звякнула о край полюбившейся ему синей кружки. Баринов задумчиво размешивал сахар в чае, глядя в одну точку за окном, туда, где светилось желто-красным пятном окошко соседнего дома. «Вот она, беда-то! – думал он. – Меня с любимой женщиной разделяют какой-то паршивый огород да хлипкий заборчик, а я сижу вот тут, чаи гоняю и боюсь, что никогда не смогу преодолеть это расстояние – от одной избы до другой!»

Ему вспомнилось, как мечтал о встрече с Ингой в дальних походах, как произносил это странное имя – Гуся – во сне, как потешались над ним мужики, когда он оправдывался и говорил, что ни о какой Гусе-Дусе слыхом не слыхивал. Ему не верили. Но и догадаться, что это он грезит о женщине, тоже не могли. Потому что никто никогда не слышал такого женского имени – Гуся!

И вот сегодня он встретил ее. Через двадцать лет. Или больше? Баринов принялся подсчитывать даты, сбился. Плюнул.

Он взлохматил пятерней волосы, пожамкал тронутую однодневной щетиной морду.

«Не-е-е-е-т! Так не пойдет! – подумал Баринов. – Я все эти годы думал о ней, а сейчас, когда она вот тут, рядом, спать лягу?! Нет уж. Сейчас соберусь и пойду к ней. И будь что будет...»

Он сдвинул чайник на уголок плиты, чтобы крышка на нем не плясала от бурлящего кипятка. Посмотрел на себя критически в зеркало. Вооружился электробритвой и принялся яростно драть едва заметную растительность. Чем ближе он был к цели, тем меньше боевого задора у него оставалось. А когда он, чисто выбритый, в красивом, крупной вязки свитере и любимых джинсах, был почти готов шагнуть за порог, его вдруг охватил страх. Ну вот, струсил подводник Баринов элементарно! Может такое быть?! В горящей подлодке в свое время не струсил, а тут... Просто представил, как она выставит его за порог, и усомнился в правильности своего решения. Даже цветов у него не было. А без цветов к женщине – точно выставит!

Баринов присел у стола и выглянул в окно, в щелочку между занавесками. В домике напротив горел свет. Если бы Баринов видел хорошо, как это было еще недавно, он бы, конечно, разглядел за кокетливой шторкой с рюшечками свою Гусю.

* * *

Ей тоже не спалось. Сохранившая внешние спокойствие и невозмутимость Инга от встречи с Ильей пережила внутренний взрыв. Все эти годы она усилием воли освобождалась от рыжего мальчика, старалась забыть его, и рада была, что сердце уже не болит от воспоминаний. Да и Стас Воронин помог ей в этом. А потом родился Денис, который по странному стечению обстоятельств был рыжим. И, глядя на него, Инга с грустью думала, что именно таким был бы сын от ее любимого рыжего мальчика. Она уже не болела им и вспоминала о первой своей любви с тихим сожалением. И даже задавала себе вопрос: а любовь ли это была? Может быть, просто увлечение?

Образ рыжего мальчика постепенно стирался из памяти, черно-белые фотографии были безжалостно уничтожены. Другая жизнь, другая любовь, совсем другой рыжий мальчик – сын. Она почти забыла Илью Баринова. Во всяком случае, ей хотелось думать, что забыла.

Лишь однажды она едва не потеряла самообладание. Много лет назад в Атлантике затонула советская подводная лодка. Времена были уже другие, шила в мешке не утаить, и подробности гибели боевой субмарины сообщали все газеты и все телеканалы.

Инга смотрела новости и в списке погибших моряков-подводников увидела знакомую фамилию...

Хорошо, что дома никого не было. Инга страшно закричала тогда. Потом разрыдалась. Потом, икая и стуча зубами о край стакана, пила валерьянку и никак не могла прийти в себя.

Она просидела весь день у телевизора, смотрела сводки новостей. Когда снова показали список погибших моряков, она разглядела не только фамилию, но и инициалы – «Баринов ИХ». Ее рыжий мальчик был «И.А.» – Илья Александрович. Но она понимала, что в ситуации неразберихи, которая царила в тот момент на флоте, инициалы вполне могли перепутать. Она не хотела верить, что ее рыжий мальчик погиб в холодной воде Атлантического океана, она гнала от себя эти черные мысли. Она покупала все газеты, искала любую информацию о подводниках. Наконец через пару дней одна из газет опубликовала фотографии погибших, и Инга увидела, что Баринов И.Т. – это не Илья.

С газетной полосы на Ингу смотрел совершенно другой человек, даже отдаленно не похожий на ее любимого рыжего мальчика. Ингу прорвало. Она горько плакала. В этом плаче была нормальная бабья жалость к тем, кто уже никогда не придет из последнего похода. И еще она понимала, что плачет по своей несостоявшейся любви.

Она часто думала, что случилось тогда – почему Илья резко оборвал отношения с ней без каких-либо объяснений, почему вернул ей письма. Она могла тогда написать ему и попросить все объяснить. Сегодня она именно так и сделала бы...

– Что ж не сделала? – спросила Инга сама у себя вслух. – Вот сегодня как раз и был тот случай. Взяла бы и спросила...

«А вот возьму и спрошу... Вот сейчас оденусь и пойду к нему. И пусть скажет, что это такое он обо мне узнал, если так поступил...» – Инга за время своего затворничества научилась говорить сама с собой. Иногда «советовалась» с котом. Он в ответ мявкал, и она по его «мур-р-р» и «мяу» понимала, где – «одобрямс», а где – не очень.

Кот дал «одобрямс», и Инга, подстегивая себя мыслями о собственной невиновности перед Бариновым, начала собираться в гости.

– К тому же мы ведь и не в гости, правда?

– Мур-р-р-р!

– Мы за правдой... – Инга открыла чемодан и достала оттуда свой любимый пушистый свитер. – Вот это очень даже подойдет...

– Мур-р-р-р!

– Правда, надо как-то отгородиться от него, чтобы у него и в мыслях не было, что я обрадовалась и прибежала к нему первая! Правда?!

– Мур-р-р-р!

– Правда! Ачем мужика можно напугать? Не-за-ви-си-мо-стью!

– Мяу?

– Ну, тебе не понять. И не надо...

Инга где-то читала, что мужчину надо сломить в первый момент общения. Причем так, чтобы у него и мысли никакой задней не возникло. «Или передней? Передней! Точно! У них, кобелей, все мысли – передние!» – подумала она про себя.

Сломить врага она собиралась конечно же внешним видом: деловой наряд, шпильки, очки и хорошо бы – сигарета. И хорошо бы, чтобы длинненькая такая, темненькая. Увы, в этом деле Инга была полным профаном. На подоконнике лежала пачка сигарет, Тоськина. Они с тетей Соней тайком друг от друга покуривали.

Инга вытащила сигарету. Покрутила ее, подожгла. Попробовала затянуться – не получилось. Решила, что вполне достаточно будет просто имитировать курение: чуть-чуть втягивать дым в рот и красиво выпускать его тонкой струйкой.

Она подошла к зеркалу. Все было как задумано. Образ – зашибись! Вот только со струйкой – не очень. Не получилось. Но туману напустить можно, вернее, дыму!

Инга порепетировала перед зеркалом свою встречу с Ильей Бариновым и осталась довольна. Шпильки напоказ – это любого мужика сразит наповал.