Чтение онлайн

Сказав это, Владычица взобралась в седло, сняла с луки поводья и ещё долго ловила ногой прыгающее стремя. Единорог, понурив голову, смирно ожидал, пока его хозяйка будет готова. Совладав со стременами, иллюмонка накинула на голову капюшон и подышала на промёрзшие руки. Элизабет продолжала стоять рядом, пристально всматриваясь в беспокойно ёрзающий ромбический зрачок угольно-чёрного жеребца.

— Ну, до встречи, Элизабет, мне пора домой, — Миряна с места пустила скакуна в намёт, и тот, разбрызгивая подкованными копытами вязкую грязь, быстро понёс Владычицу в Древо. О своих спутниках эльфийка будто позабыла, хотя отдельные приглушённые крики одураченных дикой тварью звероловов всё ещё можно было разобрать сквозь металлический шелест дробной капели, стучащей о крышу навеса.

— В чём Владычицу нельзя упрекнуть, так это в недостатке краснобайства, — сказала Морэй подошедшей Авроре. — Она почти заставила меня пожалеть о сказанном. И как я только посмела усомниться в чистоте её благородных помыслов, м-м?.. Но я всё равно не доверяю Миряне… Идём-ка домой, крошка.

— Но дождь ещё не кончился!

— Значит, пойдём под дождём. Сейчас, только вспомню подходящую формулу, чтобы нас не замочило…

Элизабет и Аврора находились в застеклённой верхушке башни, где у первой был разбит небольшой алхимический сад. Местная флора пестрела насыщенным разнообразием и являлась лакомым кусочком для любого мало-мальски искушённого алхимика, миколога и травника, во многом благодаря специальным стёклам-фильтрам, пропускающим через себя лишь определённые лучи солнца, жизненно важные для того или иного жителя сада. Из-за полностью застеклённых стен и чередующихся фильтров солнце за свой недолгий дневной путь с востока на запад успевало напитать живительной силой все образчики.

Сейчас серокожая эльфийка окучивала грядки с торчащими из чёрной жирной земли зелёными фонтанчиками моркови и зелёного лука, пучками долгоносика, подорожника, гнилостебля, рвотного корня и кристальных лютиков, скрупулёзно вырывала мелкие сорняки, самым наглым образом растущие между корнями пышной губчатки, усеянной небесно-голубыми соцветиями, поливала из деревянной лейки растущие в глиняных горшках живокость, арнику, чертополох, горный ландыш, календулу и кустики эльфийского языка. Она отбирала самые мясистые и жилистые листья, самые сочные и брызжущие нектаром соцветия и цветки, самые жирные и пузатые грибы и самые крупные ягоды и складывала их в лукошко, поделённое деревянными перегородками на секции.

Аврора тем временем осторожно обрывала бархатные листочки полевой мяты, ярко-жёлтые цветки одуванчиков и набухшие от яда колючки мёртвой розы. Закончив наполнять одно из отделений плетёной корзины, девочка стала собирать опята, гнилошляпы, чешуйчатку и бледный мох, щедро облепившие старый пень, растущий в центре садика и окружённый со всех сторон развесистыми розетками алоэ, сумочника и гастерии.

— Неужели ты сама разбила такой чудесный сад? — не переставала дивиться Аврора, кинжалом срезая гроздья тонких грибов с куполообразными прозрачными шляпками. — В жизни ничего подобного не видывала! Мне кажется, что тут растёт абсолютно всё, что может расти!

— Боже, Аврора, ты будешь говорить это каждый раз, когда мы тут окажемся? — возвела очи к зарешечённому и покрытому свисающими фестонами мха потолку удрализка и, вытащив из крохотного ларца мёртвую тушку мухи, бросила её на серебристые клейкие капельки росянки круглолистной. Хищное растение, немедленно среагировав, ту же захватило добычу в смертельные объятия. — Да, я своими собственными руками взрастила этот сад, дабы он снабжал меня различными ингредиентами и пищей. Если бы не он, я бы давно разорилась, скупая нужные мне компоненты у всяких лавочников. А поскольку не так давно у меня появилась ты, горе-алхимичка, я решила немного обновить состав растущих здесь природных богатств. Скоро мы отправимся в Трикрестию и будем вместе изучать её эндемическую флору, так что нам нужно постараться и освободить в саду хоть крупицу свободного места для будущих образцов, хм… Например, для чёрного лотоса или имперской мандрагоры. Они содержат в себе весьма универсальные реагенты, служащие базисом для многих полезных зелий и смертельных ядов. Тебе понравится… Эй, не трогай эти чёрные трутовики в крапинку: они ядовиты; сколько раз тебе повторять, что нельзя их касаться без перчаток? Что я тебе говорила? Береги пальцы!

— Прости… То есть мы точно решили согласиться на предложение Миряны? — судя по ожившему голоску, Аврора была искренне рада такому решению наставницы и даже заработала с удвоенной силой. — Это же просто замечательно, Лиза, я смогу хоть глазком взглянуть на свою исконную родину, а ты познакомишься с чародеями-людьми и жрецами-храмовниками! Видишь, а ты утверждала, что Миряна захочет впаять тебя в политику.

— Очень сомневаюсь в том, что мне, как атташе, не придётся сталкиваться с политикой на чужбине, — Элизабет принялась выравнивать вбитые в землю деревянные бруски, по которым вились спирали вьюнов и плющей. — Я не знаю остальных членов Соты, но очень надеюсь на то, что среди них имеется тот, кто целиком и полностью взвалит на свои плечи ведение дел с императрицей Василисой и её министрами. И уж тем более я не желаю принимать участие в дворцовых интригах и кулуарных дрязгах. Эх… Я делаю это по большей части ради тебя, Аврора.

— Почему ради меня?

— Потому что уверена, что тебе необходимо осесть в Трикрестийской империи, жить там, где человек не ущемлён в правах, жить среди себе подобных и не бояться гонений. Нечего тебе делать ни в Содружестве, ни в Камнекняжестве, ни где бы то ни было ещё, а мне, по большому счёту, плевать, где жить и работать. Трикрестия очень мощная и самобытная держава, уютная колыбель человечества; для таких, как ты, там предостаточно возможностей, льгот и прерогатив. Я буду продолжать учить тебя премудростям магии, как и обещала. Когда ты наберёшься опыта и раскроешь себя в полной мере, то станешь великой чародейкой, получишь славу, популярность, богатства и… Словом, ты не пропадёшь на родине, если будешь прилежно учиться и слушать меня. Понятно?

— Да… — тихо промолвила Аврора. — Неужели ради меня ты… Связываешь себя с политикой, которую так люто ненавидишь?

— Ты абсолютно не права, крошка. Я сторонюсь политики, но никак не ненавижу её, благо, она прекрасно обходится без меня, а я без неё. Когда я стану старой немощной маразматичкой, тогда, вполне возможно, я спячу и пойду в политику, но не сейчас. Что же касается Миряны… Скажем так: если мои родные сёстры-дриады во главе с Матерью Рода Элиан доверились Владычице и разрешили Содружеству поглотить Зачарованные Пущи, это лично для меня о многом говорит относительно этой юной, но весьма добродетельной эльфийки. Однако верить Миряне на слово я не собираюсь: пару часов назад я отправила цидулку Элиан. Хотелось бы убедиться, что слова Владычицы истинная правда, а не красивая ложь, что должна заставить меня добровольно войти в её кабалу, да ещё и с радостной улыбкой и распростёртыми объятиями… Ну, чего обрываешь листики, не видишь, они увядшие, другие бери!.. Ещё я попросила материнского совета у Элиан касательно вступления в Соту Альянса, её безграничная мудрость и непогрешимая дальнозоркость сыграют одну из ключевых ролей в моём окончательном решении. Считай, пока что я склонна согласиться на предложение Миряны, но только после ознакомления со всеми своими обязанностями и правами как участницы Соты Альянса. Мало ли что предусматривает согласие стать частицей Соты, я не желаю оступиться и нажить себе кучу проблем!

— Лиза… — неуверенно начала светловолосая девочка, обрывая пахучие листочки майорана. — Почему ты ушла из Зачарованных Пущ?

Серокожая эльфийка выпрямилась и со вздохом вытерла пот, текущий по лбу: в саду было душно, как в парилке. Она бросила короткий взгляд на стоящую на коленях Аврору с полупустой кошницей в руке и принялась декламировать:

— Потому что моя мать умерла, точнее, погибла от рук браконьеров, которые в одно пасмурное утро пришли в Зачарованные Пущи, чтобы настрелять себе на трофеи пегасов. Мать вместе с тройкой сестёр встала на защиту крылатых жеребцов и получила пулю в живот, сердце и голову: браконьеры, как оказалось, были вооружены дальнобойными многозарядными винтовками, не чета нашим лукам. Я видела их сквозь Всевидящий Колодец и запомнила каждого. Эти ублюдки надругались над телом моей матери и телами других убитых дриад, перебили полстада пегасов и успели скрыться с их белоснежными перьями. После ритуального сожжения тел и погребения я, пятнадцатилетняя сопливая девчонка, поклялась отмстить убийцам и уже на следующее утро покинула Зачарованные Пущи с твёрдым намерением отыскать мерзавцев и учинить над ними расправу. Меня не удерживали, потому что не имели права. И потому что были со мной согласны. Ещё ни один убийца дриад не уходил от мести, она настигала его через проклятья и сглазы, ниспосланные оракулами, но в этот раз я была орудием возмездия. Слышишь? Я — орудие возмездия. Я всё-таки отыскала этих мразей, всех пятерых, в разных уголках Сикца, потратила на это почти десять лет. Два удрализа, иллюмонка, человек и рыбница, они встретили смерть быстро и без истязательств: мне претила мысль издеваться над их жалкими тушками, слушать их предсмертные вопли и визги… Я лишь позволяла им вымаливать у меня и моей покойной матери прощенье. И они вымаливали со всей искренностью: целовали мне руки и копыта, заливали соплями и слюнями мою куртку, ползали у меня под ногами, рассыпались в извинениях и умоляли пощадить. Но я не щадила. Никого. Я была равнодушна и хладнокровна, как были равнодушны и хладнокровны они, когда убивали самое родное мне существо. У рыбницы я забрала кулон матери, который эта падаль сорвала с её раздробленной сапогом шеи… Ну, ладно, на этом закончим сие повествование. Ты и так услышала слишком много, крошка. Я тут подумала… Раз у тебя нет от меня никаких секретов, то почему я должна что-то скрывать от тебя? Вопрос лишь в том, нужно ли тебе действительно знать мою прошлую жизнь. Задавай его себе каждый раз, когда решишься поспрашивать у меня о моём прошлом.

— Спасибо за доверие, — тихо промолвила девочка. — Тебе нужно выговориться кому-нибудь. Однажды я рассказала тебе о своём горе, и мне стало куда легче. Вот увидишь, тебе тоже полегчает, словно камень с сердца скатится. А где… Где твой батюшка?

— Погиб во время проведения экспериментов по созданию взрывчатых веществ из драконьего огненного мешка. Это такой орган, расположенный у огнедышащих рептилий рядом с подъязычной костью, где магическая энергия преобразуется в пламя и по желанию дракона изрыгается через ротовую полость. Отец пренебрегал техникой безопасности при работе с подобными веществами и лишился жизни. Во всяком случае, так мне сказал лаборант, когда я в очередной раз пришла навестить отца в его лабораторию в Кокосовых лесах. Он показал мне могилу и передал все записи, пометки, отчёты и научные труды, касающиеся получения и применения взрывчатых веществ. Вся эта макулатура до сих пор лежит в запечатанном туеске где-то в недрах моей башни: не хочу её изучать, не хочу экспериментировать с этим. Кстати, это отец придумал мне такое пышное имя — Элизабет. А полностью меня зовут Элизабет Маргарита София Августа Морэй.