Чтение онлайн

Таскув снизилась ещё, нырнула в лес, проскальзывая меж густых еловых лап. Пронеслась над головами всадников и попыталась сесть на землю в стороне от тропы. Это оказалось до странности непосильной задачей. Острая трава силками спутала крылья, Таскув потеряла равновесие и кубарем покатилась, чувствуя боками все рассыпанные под елями шишки. Ещё не остановившись, обратилась человеком и распласталась на земле, не в силах шевельнуть больше и пальцем. В отдалении послышался стук копыт и голоса мужчин.

Нужно встать. Чего бы это ни стоило.

Таскув приподнялась на дрожащих руках и взглянула в сторону тропы: но это единственное, на что она сейчас оказалась способна. Сердце зашлось радостным стуком, когда впереди муромчан показался Смилан. Он тревожно озирался и о чём-то резко переговаривался со спутниками.

– Смилан! – крикнула Таскув, удивившись даже, что из горла не вылетел соколиный клёкот.

Воин остановил коня, сделав знак остальным, и повернул голову точно к ней. В следующий миг спешился и опрометью бросился через заросли, нещадно ломая ветки подлеска.

Содрогаясь от бессилия и холода, Таскув вновь легла и обхватила себя руками за плечи. Торопливые шаги приблизились; Смилан, скидывая на ходу плащ, рухнул рядом на колени и накрыл им. Укутал бережно и поднял на руки. Пьянящее тепло его тела пробилось даже сквозь плотное сукно.

– Скажи, кто он, и я на куски его порежу, пташка. Только скажи, – сбивчиво бормотал он, гладя по спине и укачивая.

Но Таскув молчала, уткнувшись в его плечо, вдыхая запах чуть пыльной распашной малицы, которую муромчане, оказывается, называли кожухом. Да разве это сейчас важно? Но в голову всё лезли какие-то глупости. О том, какой колючий у Смилана плащ, и как щекотно касаются его волосы щеки. И о том, что подаренный оберег всё же висит на могучей шее воина, даже не спрятанный под одежду.

– Со мной всё в порядке, – наконец прошептала Таскув. – Никто меня не тронул.

Смилан замер на миг.

– Как же ты тут оказалась?

Она подняла к нему лицо, чуть улыбаясь. Воеводов сын свёл брови, отчего его глаза потемнели. Вот и как объяснишь ему теперь, чтоб поверил? Верно, только как есть и остаётся…

Таскув положила ладонь ему на грудь и указала взглядом в небо.

– Прилетела.

Глава 8

Рассказ о том, как удалось сбежать от Лунега, Смилан выслушал серьёзно, словно ни тени сомнения не промелькнуло в его душе. Таскув предупредила о лагере зырян неподалёку от святилища: не доехали до них муромчане всего несколько вёрст.Пока она рассказывала обо всём, что случилось, нашлось и во что ей одеться. Один из воинов отдал длинную мужскую рубаху, которая оказалась в его заплечном мешке. Ноги обмотали онучами в несколько слоёв. Воеводов сын снова укутал Таскув в свой плащ, пропитанный его запахом, и усадил перед собой на коня, крепко обхватив одной рукой. Они тронулись назад. С зырянами встречаться не стали, хоть разозлённым муромчанам и хотелось с ними поквитаться. Пока Таскув одевалась, они стояли в стороне, и плевались, покрывая тех проклятиями, а вперёд всех – их шамана, который удумал такое непотребство. Кто-то предложил всё ж изловить его и вытрясти последнюю жизнь, но все решили, что лучше не тратить время на поиски того, кто в лесу теперь спрячется – не отыщешь. Лучше вернуться в лагерь и отправиться к остякам. А то и отмереного Нуми-Торумом времени может не хватить. Только теперь в два раза внимательнее надо по сторонам смотреть.

Таскув ехала, прислонившись щекой к груди Смилана. Его мерное дыхание успокаивало и вгоняло в сон. Силы всё никак не хотели возвращаться, невмоготу было даже лишний раз шевельнуть рукой. Неспешно проплывал по сторонам частокол леса, ветер оглаживал чуть примятую траву на тропе. Глаза закрывались сами собой.

– Мы разделились здесь, – тихо сказал воин. – Унху с Елданом и сыновьями отправились в ту сторону. По следам непонятно было точно, куда ехать. Даже следопыты не разобрались.

Таскув подняла веки, выныривая из блаженной дрёмы. Впереди сходились в одну две дорожки. Неведомо, куда вела вторая, но Лунег, верно, хотел запутать возможных преследователей, потому и множил следы. Как же хорошо, что всё закончилось, что хватило умений обратиться соколицей и что на пути встретился отряд муромчан. Знать бы ещё, не пустится ли Лунег за ней вновь. Ведь как-то же он узнал, куда она отправилась из паула. И даже околдовать сумел, хоть шаманы чужому колдовству редко когда подчиняются.

Ехать пришлось на удивление недолго. Уже к концу дня они достигли развёрнутого в лесу у неглубокого притока Печоры лагеря. Смилан разъяснил, что как только пропажу Таскув обнаружили, они с Отомашем решили с места трогаться всем разом. Часть людей пустить в погоню за похитителями, а остальным идти в направлении остяков. Оказалось-то в одну сторону путь лёг.

Как доехали, Смилан осторожно снял Таскув с седла и отнёс в палатку. Евья и Эви тут же захлопотали, запричитали, принесли запасную одежду и горячую еду. А тётка даже отдала недовышитую парку, которую готовила для дочери: свою-то Таскув оставила в зырянском святилище. Жаль, но что о том горевать – благо ноги унесла.

– Цела ты хоть? – усаживаясь рядом, наконец спросила Евья, когда первая суматоха улеглась. – Кто ж тебя умыкнул? Никак дух какой. Ведь столько воинов кругом.

– В том-то и дело, что сама я ушла туда, откуда меня увести проще было, – вздохнула Таскув, отставив в сторону пустую миску. – Сама не понимаю, как такое случилось. Только увидела я будто бы…

И осеклась, не зная, как сказать, что за Смиланом в ночной лес помчалась. Ладно бы за Унху – оно понятно. Но чтоб за муромчанином, которого сама, правду сказать, побаивалась. С самой первой встречи и до сегодняшнего дня. Пока в седле одном с ним всю дорогу бок к боку не провела. И вспомнить-то стыдно, как рядом с ним хорошо было и спокойно.

– Что увидала-то? – вырвала её из задумчивости Эви. И посмотрела исподлобья, когда взглядами встретились.

– Не помню…

Сестра только головой покачала разочарованно, а Евья вздохнула, уставившись на свои сложенные на коленях руки. Таскув прижалась губами к тёплому краю кружки, в котором благоухал брусничными листьями отвар. Отпила, чуть, обжигая нёбо. Немного подумав, отпила ещё, не понимая, что не так.

– Это такой же отвар, что ты в тот вечер готовила? – она взглянула на Эви.

Та рот приоткрыла, словно не сразу нашлась, что ответить, и плечами пожала.

– Тот же, вроде. Может, забыла положить чего в этот раз. Не нравится?

Таскув поболтала остаткам питья на дне кружки и на землю поставила. Чтобы девица, которая своими умениями в приготовлении отваров гордится, забыла что-то в него положить? Разве что за сестру сильно волновалась да так рада её видеть была – потому и напутала. Но в душе поселился червь сомнения. Может, через то отвар шаман морок на неё навел? Но как сумел? Да и другим-то, кто то же самое пил, ничего не сделалось.

Таскув зажмурилась и прижала к вискам пальцы, когда в голове стрельнула боль. После такой нешуточной встряски еще долго тело будет напоминать о пережитом. Ладно бы к утру хоть немного в себя прийти и в седле самой удержаться суметь. А то совсем неловко будет обузой на шею Отомаша падать. Заметив её жест, женщины вдруг засобирались.

– Ты посиди одна маленько, – накрыв руку Таскув своей, шепнула Евья. – Отдохни. А мы пойдём пока, нам ещё мужей обиходить. У меня там похлёбка на огне.

Эви рьяно закивала и поспешила выйти за матерью. Нетерпеливо зашумели муромчане, привыкшие за время пути к женской заботе. Послышались шаги, и недовольный голос Евьи долетел издалека сквозь гомон:

– Да куда ж ты, окаянный? Пусть отдохнёт!

Но кто бы её послушал… Откинув полог и согнувшись едва не в три погибели, в палатку просунул голову один из муромчан. Огляделся, словно мог увидеть здесь что-то необычное, а затем кивнул в сторону воеводовой палатки, гораздо более солидной.