Чтение онлайн

– Это тоже, – согласилась мать. – Пойдём. Унху тебя отвезёт к тому месту, где вы с княжичем встретитесь. Я ему всё объяснила.

– Унху? Откуда он здесь?

– Говорит, жену приехал себе присматривать, – дёрнула плечом Алейха. Выглянула наружу первая и осмотрелась, нет ли кого. – Только думается мне, что узнать он хотел, как ты поправишься после последней встречи с Лунегом.

Таскув нахмурилась от очередного укола совести. Да что ж она перед ними всеми виновата оказалась? Хотела всем помочь, хотела быть честной. А получились одни сплошные обиды.

Вместе с матерью они прошли по тёмному паулу. Изредка гавкали на них собаки во дворах, но быстро смолкали, стоило только прибавить шагу. Лес встретил мраком и неугомонным шепотом ветвей. И снова – ответная тишина внутри, словно Таскув перестала слышать его особый голос. Ланки-эква и правда забрала с собой многое. Но почему-то теперь этого не было жаль.

В стороне фыркнула лошадь. Мелькнула знакомая фигура Унху.

– Быстрей.

Таскув порывисто обняла матушку.

– Спасибо. За то, что поняла…

Та погладила её по спине и подозрительно всхлипнула, но слёз попыталась не показать.

– Я надеюсь, ты будешь счастлива тем выбором, что сделала.

– Я приеду к тебе, как только всё сложится. Не навсегда прощаемся.

Таскув прижалась губами к её мокрой щеке и повернулась к Унху. Охотник подал ей руку и подсадил в седло. Сам устроился позади.

– Ну что, держись, – он ударил лошадь пятками, и земля вырвалась из-под копыт.

Они ехали через ночь долго. Безошибочно Унху даже в темноте различал, куда держать путь, и скоро из чащи выбрались на тропу. Сюда уже дотягивался свет выползшей из-за облаков луны. В груди от вида дороги, что уводила Таскув прочь от родных мест, становилось до странности зыбко, на грани желания плакать. Но и радовало то, что скоро она встретится со Смиланом. За это лишь многое можно было стерпеть.

Остановились лишь к утру – выпить воды и дать отдохнуть лошади. Только тогда Таскув решила заговорить с Унху.

– Слышала, невесту себе ищешь.

Тот усмехнулся и сверкнул глазами, коротко на неё посмотрев.

– Теперь, когда после второй встречи с зырянами, выжить удалось, думаю, надо бы семью завести. Родителей, что поиском невесты могли бы заняться, нет. Стало быть, самому придётся.

– Что же с Эви? – осторожно спросила Таскув.

Она ведь так и не успела пока узнать, чем у сестры всё обернулось. Хоть и так понятно, что ни к чему тот заговор не привёл. В подтверждение этого, охотник брезгливо скривился.

– С того дня, как вы в лес убежали от зырян, я больше к ней и не подходил. О чём мне с ней говорить, коли она виновата…

Таскув покачала головой.

– Боюсь, она виновата только в том, что помогла мне раньше понять, что ты мне близок был, как брат. С которым надёжно и хорошо рядом. А так… Глупость мы с тобой совершили бы.

– Может быть, – Унху пожал плечами. – Но пока мне так не кажется.

– Почему ты решил мне помочь? – Таскув искоса на него глянула. И подивились, как, оказывается, отвыкла от него за все эти дни.

– Я всегда хотел, чтобы ты была счастлива, – он поднял голову к небу. – Ехать пора дальше.

Но не успели они ещё закончить сборы, как тишину предутреннего леса нарушил грохот копыт по земле. Всадников было несколько. Они торопились и явно всю ночь на останавливались на привалы. Шум всё нарастал, Унху потащил Таскув к лошади.

– Вот, кажется, и муж твой пожаловал. Скверный отвар твоя матушка приготовила, раз до утра его не свалил.

Она высвободила руку.

– Езжай в другую сторону, уведи за собой. А я сама дальше. Коли встретишься со Смиланом раньше меня, отдай мою одежду. Пусть с собой привезёт.

Она отошла в сторону и, собрав все обрывки былой шаманской силы, обратилась соколицей. Охотник только и рот открыл. Но недолго стоял в замешательстве: сгреб её вещи, запихнул в тучан и запрыгнул на лошадь. А из глубины леса уже показались нежданные гости. По виду и правда вогулы. Только Йароха среди них как будто не было.

Таскув метнулась над лесом в ту сторону, куда должны были они с Унху поехать. Там до развилки недалеко, той, что ведёт к притоку Печоры. Есть там один приметный берег, обрывистый, серой скалой уходящий на несколько саженей вниз. Туда-то и должен другой дорогой приехать Смилан, коли ничего не перепутает.

Таскув надеялась только, что её сил хватит удержаться в облике соколицы достаточно долго. Сейчас она чувствовала себя так, будто перекинулась первый раз. Кажется, вот-вот и рухнет камнем вниз – костей не соберёшь. Но, слава Нуми-Торуму, скоро показалась внизу едва заметная нужная тропа, а за полосой леса – и скалистый выступ. Внизу текла неспешно скинувшая половодье река, шевеля осоку вдоль русла. И, окрашивая её золотом, вставало солнце.

Таскув сделала круг, выискивая удобное место, и снизилась. Мягко приземлиться не получилось. Удар отдался во всём теле, уже принимающем человеческий облик. Перекинувшись совсем, Таскув огляделась: никого, только птицы посвистывали в ветвях. Придется ждать. И хорошо, что нынче не так холодно, как даже летом бывает в этих краях. Хотя поутру всё ж промозгло. Она села на траву, загородившись от сырой речной прохлады густым кустом можжевельника. Но как ни прячься, а вскоре начал потряхивать озноб. Благо стук копыт на ведущей к обрыву тропе послышался ещё до того, как она успела совсем озябнуть.

Всадник спешился и, шурша травой, вышел на берег. Таскув выглянула из укрытия – и Смилан тут же заметил её.

– Не замёрзла, пташка? – он подошёл, обнял её крепко, усадив себе на колени и мягко растирая плечи.

– Ещё нет, – пробормотала Таскув, вжимаясь лицом в рубаху княжича и жадно вдыхая его запах. Как же соскучилась страшно!

Смилан провёл ладонями по её спине вниз, остановился, прижимая к себе ещё сильнее. Губами скользнул по виску, скуле и прижался к губам. И поцелуй его из мимолетного вмиг стал таким жарким, что в голове помутилось. Но вдруг княжич торопливо отстранился и принялся доставать из мешка припасённую одежду.

– Оденься скорее, иначе…

Таскув, пряча улыбку взглянула на него чуть исподлобья.

– Иначе что?

Он возвёл очи горе, опустив руки, расстроенный её притворной непонятливостью.

– Заледенеешь совсем, вот что, – буркнул.

Тяжко вздохнул и снова зашуршал, вынимая из заплечной сумы тёплое платье и нательную рубаху. И тогда-то стало видно, как старательно отводит от Таскув глаза.

Она положила ладонь на его спину, которая оказалась едва не каменной от напряжения. Медленно провела вверх, погладила шею, запуская пальцы в волосы. Смилан чуть откинул голову и вдруг выругался неразборчиво, сквозь зубы. Резко развернувшись, сдёрнул плащ и, едва бросив наземь, повалил Таскув на него. Она обхватила его лодыжками, принимая нетерпеливые поцелуи. И поняла, что давно уж не холодно ей, а совсем даже наоборот. Натыкаясь то и дело на руки Смилана, она стаскивала с него одежду. Гладила обнаженную кожу, ощущая, как играют под ней крепкие мышцы.

– Прости, что так… – шептал он, не переставая целовать её губы, ключицы и плечи. – Прости.

Но она была рада, что всё случится именно сейчас, когда они одни на пустынном берегу, и никто не помешает. Когда вокруг только древний лес, полный первозданной жизни и любви ко всему живому.

Смилан спустился губами на грудь Таскув. Мягко обведя колени, принялся ласкать ладонями бедра. Она впилась пальцами в спину любимого, когда он взял её. Прижала к себе, пытаясь ощутить полнее каждое его движение. С губ слетел сначала тихий полувздох-стон. Но чем дальше, тем сильнее полнилась тишина леса её голосом. Темная чаща, никогда не слышавшая ничего подобного, вторила ей эхом.