Чтение онлайн

Вместе они вошли внутрь. Альвали встал, не скрывая удивления.

– Как ты здесь оказалась, аги?

Она крепче вцепилась в плечо стража и подняла взгляд.

– Остановите бойню. Лунег мёртв.

Старейшина непонимающе свёл брови и подошёл, помог опуститься у огня. От него тепло пахнуло домом.

– Откуда ты знаешь?

– Я убила его, – Таскув протянула руки к очагу. – Не спрашивай, как. Дайте мне лечебные травы. И отправьте людей навстречу муромчанам. Они едут сюда. Зырян, которые хотят подняться на Мань-Пупу-Нёр, надо остановить тоже.

Она не знала наверняка, что случится, если им это всё же удастся. Вдруг и прерванный ритуал Лунега не помеха?

Но не успел Альвали поднести ей мешочек с травами, как Таскув ничком упала на землю, не сумев совладать с навалившейся на неё слабостью.

Глава 20

Таскув плохо помнила дорогу к дому. И вообще не уверена была, где он, этот дом. Рядом с мужем? В оставленном пауле? Или там, где Смилан? Прабабка сказала, что, свершив своё дело, она поймет, чего хочет сердце. Но она не слышала его, как будто то и вовсе перестало биться. Время от времени кто-то большой и горячий принимался качать её в руках, словно в колыбели. Но Таскув не знала, сможет ли выкарабкаться, чтобы узнать, кто это. Потом снова наступила тьма, непроглядная и безвременная. Иногда она словно красной вспышкой, обрывалась болью, а после становилась ещё гуще. Осколки силы Лунега ранили изнутри, не находя себе места. Таскув хотела бы сбросить их, но не понимала, не видела, куда и как может это сделать. Они словно утаскивали её вслед за зырянским шаманом.

Чтобы снова обрести связь с миром живых, Таскув попыталась представить место камлания, большой огонь посреди него, ленты на деревьях вокруг и жертвенном столбе. Пыталась почувствовать, как трогает их ветер, как несёт он свежие вихри над землёй и подбрасывает горячие искры от пламени к небу.

– Чужая сила убьёт тебя, – донёсся издалека голос Ланки-эква.

– Я не знаю, как с ней справиться, – Таскув попыталась разглядеть её, но ничего не увидела, кроме застилающего взор мрака. – Она не нужна мне.

– Я заберу её. Но моему духу придётся навсегда покинуть твоё тело, – прозвучали слова уже с другой стороны.

– Но как же? Я перестану быть собой. Я перестану быть шаманкой?

– Нет, собой ты останешься. Ведь твоя душа, добрая и чистая, никуда не денется. Только дар не будет таким сильным.

– Я не смогу жить так…

– Разве? Неужели тебе больше не для чего жить? – Ланки-эква наконец выплыла невесомой фигурой из марева костра.

– Я не вижу пути назад, – Таскув вздохнула, удивившись, как тяжело ей это далось. – Я не представляю...

– Я могу забирать тебя с собой в мир духов?

Таскув задумалась лишь на миг.

– Нет!

– Тогда ищи в себе силы вернуться! – строго отрезала прабабка. – Вспомни, кого ты хочешь увидеть. С кем рядом провести ту жизнь, что ещё тебе отмеряна. Пусть без былой силы. И оковы отпустят тебя. Все оковы, что ещё держат.

Она протянула бесплотную руку и лёгкое касание пробежалось по волосам.

– Я запуталась, – Таскув почувствовала, как покатилась слеза по щеке. Но такого не может быть!

– Ты всё знаешь. Только признайся в этом сама себе.

Дух Ланки-эква отдалился, поплыл назад и растворился в тенях леса. Откуда-то раздался стук топора. Но не мерный, а рваный – так не рубят деревья. А после оказалось, что это глухой лязг клинков. Отзвуки сражения? Но, кроме тихих голосов и звона всего двух мечей, больше ничего не слышалось.

Таскув открыла глаза, медленно, боясь ослепнуть, если вокруг яркий свет. Но она лежала в избе, которую не сразу узнала. Лишь через миг вспомнила, что это дом её и Йароха.

Прохладная ладонь легла на лоб.

– Слава Калтащ! – пронизанный слезами возглас ворвался в уши.

Женщина, окутанная знакомым запахом, обняла Таскув. Матушка, так пахнет только она.

– Вогулы вернулись? – просипела Таскув. – Смилан жив? Йарох? И Унху? И…

Алейха отстранилась и грозно на неё посмотрела. Утёрла глаза, словно не хотела, чтобы дочь видела, как она плачет.

– Ты снова за старое! О себе когда хоть раз подумаешь? – она раздражённо поправила вовсе не сползшее покрывало. – Живы они все! Что им сделается, мордоворотам этаким! Вон…

Качнула головой на дверь и вдруг замолчала. Басовитое бурчание во дворе повторилось, оборвалось звоном оружия, всколыхнулся тихий гомон и пропал. Таскув попыталась сесть, но получилось не сразу. Мать поднесла кружку воды, и от питья сразу полегчало внутри, словно смылся слой копоти. Она опустила ноги на прохладный пол. Слегка поморщилась, когда кольнуло в раненом боку.

– Уже заживает, – заметив её гримасу, пояснила мать. – Но мы всё равно боялись, что ты не выживешь. И не могли понять, почему. Уже и шамана из другой деревни вызвали. Зря приедет только…

– Я искала дорогу, – пробормотала Таскув, озираясь. – И, кажется, нашла.

Алейха прищурилась, силясь понять, что она имеет ввиду. Грянул досадливый вскрик множества голосов. Распался на отдельные. Лязг стал реже, но громче. Мать опасливо покосилась на дверь, недовольная шумом. Но снова повернулась к дочери, напряжённо улыбаясь.

– Ты, наверное, есть хочешь? Может, тебе ещё полежать?

Таскув помотала головой, заглядывая поверх её плеча.

– Что там происходит?

Алейха остановила её, когда она хотела встать.

– Пусть тешатся, раз ума нет ни у одного, ни у другого.

Таскув всё же поднялась оттолкнув руку матери. Чуть покачнулась, но устояла на ногах. И как была – в одной тонкой рубахе до икр – вышла наружу. Брызнула в лицо морось, и даже сглаженный тучами свет на миг ослепил. Ударило в ноздри запахом сырой, истёртой ногами травы – и из головы тотчас выветрились все лишние мысли.

Таскув постояла, зажмурившись, и вновь открыла глаза. Во дворе собралось много народу. Они стояли полукольцом, примыкая к стене дома, а перед ними кружили забрызганные в грязи по самые шеи мужчины. Лишь по светлым волосам до плеч в одном из них можно было узнать Смилана. А вторым оказался Йарох. Оба они, вооружённые мечами, не сводили друг с друга ожесточенных взглядов. И дышали тяжело, видно, уже изрядно измотавшись в схватке.

Плечи укрыл тёплый платок.

– Долго они друг на друга кричали. Теперь вот за оружие схватились. Решили так выяснить, кто больше достоин рядом с тобой быть, – с сожалением в голосе проговорила мать и встала рядом. – Йарох зол очень. Люди быстро ему донесли, как ты тут с чужаком…

– Он не чужак мне.

Алейха пожала плечами.

Воины снова сошлись. Йарох что-то неразборчиво прорычал, с огромной мощью нападая на Смилана. Тот, видно, расслышал каждое слово, а потому оттолкнул его так, что тот сделал несколько шагов назад. Люди заулюлюкали – для многих из них это всего-то развлечение. Как схватка двух зверей во время гона. Лишь некоторые смотрели на поединок с неодобрением, но всё ж не вмешивались, не пытались остановить.