Чтение онлайн

Только прохладный воздух не дал разлежаться долго. Разгоряченные близостью Таскув и Смилан, остановившись, быстро начали замерзать, ветер нещадно смахивал тепло с покрытой испариной кожи. Как ни жаль, а пришлось одеваться, стуча зубами от холода. Не зря солнце вставало в облаках, скоро всё небо затянуло и посыпал мелкий дождь. Через каждый шаг обнимаясь, они дошли до лошади, княжич усадил на неё Таскув, а сам пошёл рядом.

– Если честно, не ожидал увидеть Унху, – заговорил он, когда вышли на тропу. – Он сказал, что всё утро преследователей из паула по лесу водил. Вроде, отстали.

– Надолго ли?

Смилан пропустил через кулак лошадиный повод и взялся крепче, о чём-то размышляя.

– Теперь всё равно. Если муж твой думает, что я тебя ему верну, то ошибается. Но и воровать тебя молча я не хочу. Довезу до безопасного места, а там придётся с ним встретиться.

Внутри всё упало. Как бы бедой не закончилось.

– Нужно ли?

Княжич уверенно кивнул.

– Не бойся. Нешто он совсем неразумный, не поймёт ничего?

Таскув только вздохнула, глядя на него. И так в груди защемило, что хоть наземь спрыгивай и обнимай его изо всех сил. Не наобнималась ещё, да и за всю жизнь этого не случится.

– Запереть меня хотел… – тихо произнесла она. – Уж не знаю, разумный ли. Плохо с ним знакома, хоть и муж мне.

Смилан невесело усмехнулся и коснулся пальцами только затянувшейся корочкой брови. Подлечить бы его, да теперь Таскув на это и не способна, верно. Хотя можно попробовать, когда подальше отсюда уедут.

Скоро мелькнул среди елей огонёк костра, а там и голоса донеслись, и чем ближе, тем понятнее становилось, что мужи на привале чем-то встревожены. Смилан напряжённо вглядывался сквозь переплетение ветвей, как и Таскув, но ничего толком разглядеть не удалось. А вот когда вышли на поляну, где расположились люди княжича, там и стало понятно, что дело плохо.

Вогулы были здесь. Впереди них – Йарох, злой, с изукрашенным синяками лицом. А рядом с ним – Унху. Только не стоял он, а валялся на земле, жестоко избитый. Охотник не шевелился, лишь пытался приоткрыть заплывшие глаза.

В остальном ничего не происходило, не кипела схватка. Только муромчане, вовсе не обрадованные таким соседством, тихо роптали. А вогулы не нападали: отбивать-то пока некого.

Таскув едва не кубарем скатилась с седла в руки Смилана. Все обратили на них взгляды. Йарох нехорошо осклабился – и куда только подевалась вся его приветливость и мягкость. Ни единого следа не осталось, как, верно, и желания решить всё миром. Верно, только в постели на то способен, чтобы жена покладистей была. Да вот только попади сейчас ему в руки – того не дождёшься.

– Ну, подходи, княжич, – бросил он небрежно. – К нему присоединишься.

И на Унху кивнул. Недоброй удалью сверкнули глаза у Смилана, после такого, верно, и кидаются в драку без оглядки. Таскув предупреждающе сжала его ладонь. Но любимый и сам уж успокоился, будто вовсе не тронула его подколка Йароха. Муромчане, не поняв вогульского, захмурились, приготовившись защищать вожака.

– Ты не ярись, – заводя Таскув себе за спину, проговорил княжич. И улыбнулся широко. – Пойми уж, что Таскув не хочет с тобой быть. А ты бы лучше, чем её друга избивать, попытался по уму рассудить.

Лица вогуличей вытянулись от того, как складно на их языке говорил чужак. Они переглянулись, а Йарох лишь разозлился сильнее и поддел охотника носком сапога.

– А нечего было помогать мою жену увозить. Теперь подумает в другой раз. И рассуждать мне тут не о чем. Таскув – моя. Обряд по заветам предков проведён. И ночью, какой между супругами должно свершиться, закончен.

Смилан на миг побледнел, словно до сего дня о том старался не думать. Но быстро согнал с лица смятение.

– А того, что она в твой дом вернётся, теперь уж ни тебе, ни ей никакой радости не будет, – продолжил баюкать он словами. И так гладко говорил, почти ласково – заслушаешься. – Эта маята на всю жизнь нужна тебе?

Йарох будто бы засомневался и Таскув прошил тяжёлым взглядом. Но тут же твёрдо сжал зубы и прищурился.

– Ничего, забудется всё.

– Не забудется, – ответила она. – Никогда больше. Прости меня, Йарох. Что вышло так. Я ошиблась, подумала, что смогу другую жизнь принять. Рядом с тобой. И дар свой шаманский сохранить хотела. Думала, без него я – не я. А теперь вот потеряла его. И поняла, что такой же осталась, но…

– Как так – потеряла? – недоуменно прервал её Йарох.

Вогуличи начали тихо переговариваться. Муромчане напряглись, ожидая всего, чего угодно. А Унху вдруг громко хмыкнул.

– Пропал он. После встречи с зырянским шаманом, – осторожно разъяснила Таскув, не понимая, что так встревожило мужа. Тот тихо выругался, опустив голову.

– Всё, не хороша ты теперь для него, – разлепив окровавленные губы, выдал охотник.

А Йарох припечатал его ненавидящим взглядом. И пнуть, верно, хотел, да сдержался. Он долго размышлял, переводя взгляд с Таскув на Смилана и обратно. Играл желваками, словно с губ его рвались резкие слова.

– Отпусти меня с миром, Йарох, – снова заговорила Таскув. – Любая девушка за счастье посчитает стать твоей женой. Но вот такая я у тебя вышла непутёвая.

Тот усмехнулся, покачав головой.

– Я в жёны сильную родовую шаманку брал. Это верно. Другими женщинами пренебрёг. Теперь ни шаманка ты, ни жена мне в своём сердце. И, верно, уж никогда не станешь, – он вновь посмотрел на Смилана. – Откуп возьму за неё. Не серебром. Двумя десятками оленей. Коль откажешься…

– Я согласен, – Смилан подозвал к себе одного из своих людей и что-то тихо сказал ему. Тот кивнул. – Вот. Мой десятник Мирослав поедет с тобой, и оленей, каких угодно, тебе оплатит. Мы в них сами ничего не смыслим, уж прости. Но и запомни ещё вот, что. Если с ним что случится, я тоже в долгу не останусь.

Йарох смерил Мирослава взглядом с головы до ног и, на миг возведя глаза к небу, махнул своим людям: собирайтесь, мол. На Таскув больше и не глянул. Те быстро погрузились на лошадей и вереницей скрылись в лесу вместе с подручным княжича. А Унху так и оставили лежать на земле.

Таскув тут же подбежала к нему. Двое кметей помогли его поднять. Оказалось,побит изрядно, но ничего не сломано и не ушиблено сильно. Вскипятили на огне воды, Таскув осмотрела охотника и промыла ссадины. Всё это время муромчане собирались в дальнейший путь.

– Всё, хватит, – Унху осторожно отвёл руку Таскув с мокрой тряпицей. – Жить буду и до дома доберусь.

– Спасибо тебе.

Охотник посмотрел на неё долго, сжав кулаки на коленях. А затем молча встал. Подошёл Смилан, пожал его запястье, как принято у его народа, и тихо поблагодарил.

– Обидишь её, княжич, найду тебя и стрелу в глаз пущу.

Тот усмехнулся коротко, но тут же согнал улыбку с лица. Взглянул серьёзно.

– Не обижу.

Охотник покивал. Отпустил руку княжича, запрыгнул в седло и умчался по тропе.