Чтение онлайн

— А опух он, Игнатий Григорьевич, оттого, что воды много пьет. Курит да на воду гавкает! — подпустил шутку Румянцев.

— Да только ли воду пьете? Знаю я вас! — засмеялся Игнатий Григорьевич. — Поди, уж у нового-то строения по всем правилам все углы окропили!

— Да что вы? Как можно такое о нас? — съежил плечи Румянцев, не стирая улыбки с лица. — Мы тут денно и нощно корпим. Сами увидите.

— Идите показывайте…

Игнатий Григорьевич осмотром остался доволен, хотя и нашел, не без того, огрехи, побеседовал с бригадиром строительства, узнал, что еще нужно доставить сюда из материалов, поинтересовался, в комплекте ли прошло оборудование и выразил надежду, что в следующий его приезд, через месяц, примерно, тут будет все дело завершено.

— Вот сняли мы нерасторопного Кислова с поста начальника райсельхозуправления, и сразу заметный сдвиг. Как приедет к нему какая-нибудь высокая комиссия, Кислов сразу в лопухи прячется, — усмехнулся Игнатий Григорьевич.

— Да так оно и бывало, — подтвердил Румянцев.

— Есть предложение, Николай Савельевич, тебя рекомендовать на освободившееся место, — Кучеров искоса посмотрел на директора совхоза.

— Меня? — Румянцев вздрогнул.

— А что — пасуешь?

— Да у нас тут только работа пошла разворачиваться! Нет, увольте, увольте. Я за живое дело схватился и не отпущу его, пока не увижу, как говорят, плодов рук своих.

— Увидишь, Савельич, увидишь, — мягко проговорил Кучеров, притрагиваясь пальцами к локтю Румянцева. — Мы не потревожим тебя… Сообщаю вам новость, что решением бюро обкома партии ваше хозяйство передается нефтяникам. Будете вместе решать продовольственную программу. Общими силами оно веселее пойдет. Рады вы этому или нет?

Директор и управляющий переглянулись: мол, какой может быть разговор!

В Кудрине Кучеров остановился в том люксовском номере совхозной гостиницы, из-за которого в свое время столько пришлось пережить неприятностей Румянцеву. Но эти переживания были уже далеки, так далеки. Даже Катя, душа ранимая, все реже теперь вспоминала о тех тревожных для их семьи днях.

После поездки в Рогачево Кучеров делал облет буровых вместе с Саблиным, новым начальником управления разведочного бурения, побывал у сейсмиков и геологов, осматривал их базы, обнаружил немало упущений и приготовился завтра на совещании все это высказать начистоту. На большой разговор были приглашены в Кудрино начальники трестов и управлений из нефтяного города на севере нарымской земли, ибо им предстояло брать в свои руки и начать осваивать здешние месторождения. Ждали прилета Николая Филипповича Мержина из нефтегазодобывающего управления и начальника всех буровых работ в области Петра Ефимовича Чурина.

Кучеров развернул перед собой план кудринских месторождений, где были обозначены «кусты», эти скопления скважин, которые разбуривались, обустраивались, и предстояло их со временем пустить в эксплуатацию. На плане скважины обозначены разным цветом: голубым, зеленым, желтым, синим. Тут была заложена перспектива на многие годы. Скоро придется разбуривать «кусты» отдаленные, тупиковые, и за это надо браться уже теперь, рьяно и без раскачки. Нефтепровод подведут, а скважины не будут готовы к откачке нефти из них. Образуется разрыв, простой, а он обойдется дорого государству.

На совещание собрались в сельский клуб. Выступив с кратким словом, Кучеров задал вопрос буровикам и нефтедобытчикам:

— Почему у вас снизилось рабочее напряжение? На полях совхозов оно нарастает, а у нефтяников падает?

Стояло тягостное молчание.

— А мне причина известна, — продолжал секретарь райкома. — Причина застаревшая, давняя: запутались в межведомственной несогласованности. Давайте все взвесим и выясним. Викентий Кузьмич Латунин ждет от меня доклада после нашей беседы.

Он посмотрел на Мержина. Николай Филиппович, конечно, опытный, крепкий бойцовский петух, умница. Все эти качества Мержина отлично известны Кучерову. В правилах Мержина — опираться на факты и выстраивать их в объективной последовательности. Вот он поднялся, заговорил. Голос у него приятный, немного вибрирующий. Его внимательно слушают даже те, кто по какой-то причине им недоволен.

— Мы у себя на Севере, — сообщал он, — увеличили прирост добычи нефти. Двенадцать скважин перевели на механическую откачку, заканчиваем обвязку двадцать первого «куста». И фонтанной аппаратурой укомплектовались, смонтировали станки-качалки, сварили два километра труб и ведем выкидные линии.

Мержин сделал паузу и продолжал:

— Это дела, так сказать положительные. А что идет с отрицательным знаком? Тридцать первая скважина — бездействующий фонд. Пятая скважина — то же самое: она перестала функционировать из-за осложнения колонны. Ряд скважин не переведен под закачку, а за два месяца должны были перевести четыре скважины. Вот тут подземник сидит, уважаемый товарищ Чурин. Он знает, что, когда тянут буровые тракторами, то на тридцать сантиметров вглубь землю роют! Провода и порвали, вывели скважины из строя. Еще помеха — задержали нас крепко переправы через реки…

— Еще что? — спросил Мержина секретарь райкома.

— Затянули подземный ремонт станков-качалок по той причине, что нет погружных устройств. Арматура — такой дефицит, а ее в землю закапывают подземники. Все перечисленные мной недостатки ведут к тому, что наше нефтедобывающее управление недодает к плану триста тонн нефти.

Мержин высказался и сел. Начальник буровых работ области Чурин, солидный мужчина с редкими, приглаженными волосами и чуть косящим левым глазом, нескрываемо сердито смотрел на Николая Филипповича. Оба зависели друг от друга, жить не могли один без другого, но вечно ссорились, доказывали каждый свое шумно, подчас гневно, без уступчивости. Сейчас Чурину не понравилось, что Мержин так гладко свалил все на другие службы и на его, Чурина, управление тоже.

Кучеров, привыкший к таким «боям» между крупными руководителями разных ведомств, понял, что и теперь словесной пальбы не избежать. Воспрепятствовать этому он не хотел, да и ни к чему было — сам вызвал их на откровенный разговор. Только заметил:

— Вы меня не проведете. Не старайтесь вводить никого в заблуждение. В ваших делах я давно и основательно поднаторел, так что лучше напрямоту. Конфликт ваш ясен, — с угрюмыми нотками в голосе говорил Игнатий Григорьевич. — Весь сыр-бор у вас из-за того, что вы не знаете, как подъехать к «кусту», чтобы обустроить его или сдать уже готовый в эксплуатацию.

— Сдать бывает труднее, чем пробурить, — ответил, вставая, Чурин. — Мы, буровики, свое дело сделаем. — Говоря, Петр Ефимович краснел, распалялся, в чем и была его отличительная черта. — Если не налетим на закопанный металл, то проложим трубу к месторождениям вовремя. Всю лежневку придется перепиливать к черту!

Так сделаете, или это опять несерьезное обещание? — Кучеров вопросительно поднял брови.

— Игнатий Григорьевич! — все сильнее горячился Чурин. — Строители к нам предъявляют непомерные претензии по обустройству скважин! А что лед и металл в земле — это они в расчет не берут. Давайте мы сами возьмем на себя обязательства убрать железки, ликвидировать эти помехи, а строители пусть делают водовод.