Чтение онлайн

Группа корреспондентов, в которую входил М., на судне, курсировавшем между Симоносэки и Пусаном, прибыла в Пусан, на следующий день они были в Сеуле, где нанесли официальный визит командующему Корейской армией Итагаки, а затем направились в Мукден (Шэньян).

В Харбин группа прибыла 11 августа, побывав до этого в Мукдене (Шэньяне), Фушуне, Аньшане, Гирине, Синьцзине (Чанчуне).

В этот день в вечернем выпуске газеты «Харупин нитинити» (ежедневная харбинская газета, выходившая на японском языке) сообщалось: «Группа корреспондентов Ставки прибыла сегодня в Харбин с официальным визитом».

В день приезда после полудня корреспонденты побывали в харбинском отделении спецслужбы Квантунской армии, взявшем на себя все заботы, связанные с пребыванием корреспондентов в Харбине: знакомство с городом, размещение, питание и т. д. Всех корреспондентов очень интересовал истинный характер деятельности спецслужбы, которая в основном сосредоточивалась в Харбине.

Начальник харбинского отделения спецслужбы генерал-лейтенант Янагида был в отъезде, и вместо него группу принял его заместитель, полковник Асаока.

— Я рад приветствовать вас, корреспондентов, командированных Ставкой… — энергично начал свое приветствие высокий смуглый полковник, как только все расселись по местам. — К сожалению, наш начальник в отъезде, но он должен вернуться к вечеру, чтобы присутствовать на банкете, который мы устраиваем в вашу честь в отеле «Ямато» (один из отелей в Харбине, находившийся в здании бывшего правления КВЖД и предназначенный только для японцев). Итак, пожалуйста, спрашивайте все, что вас интересует, мы ничего от вас не скроем, расскажем все откровенно, и хорошо будет, если по возвращении на родину вы сообщите все как есть в Ставку и генеральный штаб.

Подталкиваемый корреспондентами местных газет, выходивших на японском языке, которым неловко было задавать вопросы первыми, журналист М. спросил:

— Прежде всего хотелось бы знать, действительно ли Маньчжурия является раем, построенным на принципах «вандао», как об этом постоянно заявляет правительство?

Корреспонденты оживленно переглянулись между собой при такой откровенной постановке вопроса. На лице полковника Асаоки мелькнула ироническая улыбка.

— Не забывайте, что этот рай «вандао»… находится в Маньчжурии, где стоит 700 тысяч отборных войск Квантунской армии. — В голосе полковника появились металлические нотки. — В целом японцы, живущие в Маньчжурии, находятся в великолепных условиях. Они, возможно, и считают это раем «вандао»… А в действительности Маньчжурия является прифронтовой полосой, и отсюда вытекает множество проблем. Однако большинство живущих здесь японцев не задумываются, да пожалуй, и не знают о них. Вот ведь какое дело…

Тогда М. спросил, в чем состоит это «множество проблем».

— Вот ты, — продолжал полковник Асаока, глядя на М.,- спросил сейчас о положении в Маньчжурии, а эта самая Маньчжурия, которая должна быть раем «вандао», кишит шпионами гоминьдановской армии, коммунистической 8-й армии Китая и русскими. Взять хотя бы Харбин — это же гнездо шпионажа, опорный пункт диверсионной деятельности в Маньчжурии. Там разрушают железнодорожные пути, устраивают поджоги. Да вот дней двадцать тому назад произошел взрыв на харбинской электростанции, который причинил огромный ущерб.

Разговор приобрел остроту, и перья корреспондентов быстрее забегали по листкам блокнотов.

М. продолжал задавать вопросы:

— Тогда, по-видимому, у спецслужбы и жандармерии много работы по выявлению этих шпионов? Полковник Асаока кивнул:

— Разумеется! Харбин — город многонациональный, в нем живет несколько десятков тысяч русских белоэмигрантов, они укрывают советских шпионов, и выявить их не так-то просто. Поэтому жандармерия учредила особый орган Бюро по делам русских эмигрантов, — чтобы зарегистрировать всех до одного русских, живущих в Маньчжурии, и строго следить за ними… Но их так много, что просто мученье…

— Куда же внедряются шпионы? — продолжал спрашивать М.

— В Харбине есть район, который называется Фудзядян. Это огромный район трущоб, занимающий около четверти всей площади города. В этом вертепе смешались многие расы, там обитают беглые, бродяги, преступники… Там же скрываются и шпионы. Стоит только попасть в этот Фудзядян — там такой лабиринт улочек, просто муравейник. Тому, кто оказывается в этом районе впервые, выбраться нелегко… Человека там могут раздеть догола, убить и бросить где-нибудь. — Глаза полковника Асаоки засверкали. — Так пропал один следователь-японец, который отправился туда разыскивать преступника. Труп его потом нашли в реке Сунгари. Вы в эти трущобы не заходите. Там мы не можем гарантировать вам безопасность.

За всеми этими рассказами крылась важная «тайна», связанная с «отрядом 731», и корреспондент М. вскоре узнал о ней.

Глядя на гостей, полковник Асаока продолжал:

— Фудзядян — крупнейший черный рынок опиума во всей Маньчжурии, а может быть, и во всем Северном Китае. Там живут и денежные воротилы, способные в один день парализовать экономику всей Северной Маньчжурии, и нищий люд, одетый в лохмотья. Они живут одним днем и, конечно, воруют. Не остановятся и перед тем, чтобы убить.

Обведя взглядом лица корреспондентов, полковник добавил:

— В Фудзядяне под землей есть склады опиума, и зимой там часто можно набрести на трупы курильщиков, которые, накурившись опиума, замерзли прямо на улице.

— Но если бы Квантунская армия пожелала, она, видимо, могла бы в один прием смести эти трущобы? — последовал робкий вопрос одного из корреспондентов.

— Разве это возможно? — Полковник Асаока с едва заметной усмешкой посмотрел на корреспондентов. — А куда расселить десятки тысяч людей, живущих там, как найти для них какое-либо занятие? Все это сложно.

Встреча с корреспондентами неожиданно как-то вылилась в пространные рассуждения представителя харбинского отделения спецслужбы о трущобах.

Вечером следующего дня, который оказался свободным от всяких мероприятий, корреспондент местной газеты «Харупин нитинити» Кимура пригласил М. в русский бар на Китайской улице — самой оживленной и красивой улице Харбина. Потягивая пиво, Кимура сказал:

— Послушайте, я, конечно, не хотел бы, чтобы вы кому-нибудь сообщили, что это идет от меня, но вчерашний рассказ о Фудзядяне имеет совсем другой смысл.

М. заинтересованно посмотрел на Кимуру. Тот продолжал:

— Фудзядян действительно ужасное место, но как вчера кто-то правильно подметил, Квантунская армия намеренно не трогает эти трущобы. Здешнее отделение спецслужбы, жандармерия и городская полиция сверх всякой надобности представляют этот район в самом мрачном свете, сочиняют страшные легенды о том, что попавшие туда люди исчезают бесследно.

— Значит, весь этот рассказ — хитрая уловка? Кимура кивнул.

— Года два тому назад, в январе, произошел такой случай. На улице Чжэнъян-цзе, которая ведет в Фудзядян, был найден замерзший труп молодого мужчины. Этот молодой человек был корреспондентом местной японской газеты «Мансю нитинити». Звали его, кажется, Моримото… Полиция, проводившая расследование, установила, что Моримото уже давно пристрастился к опиуму и в тот день, накурившись в одном из притонов Фудзядяна, брел в невменяемом состоянии по улице и, упав, замерз… Однако все его сослуживцы и по сей день в один голос утверждают, что он никогда не курил опиума.