Кухня дьявола
Шрифт:
Далее на экране возникла снятая с воздуха широкая равнина, по которой бежала тень от самолета. Похоже было, что самолет пролетает над
каким-то городом Китая. Следующие кадры показали равнину крупным планом. Бомбовый люк самолета открылся, и из него один за другим посыпались емкости небольшого размера. Летя к земле, они постепенно превращались в маленькие точки и наконец совсем исчезали из виду. Корреспонденты, затаив дыхание, впились глазами в экран. В жаркой, наглухо закрытой комнате слышался только стрекот проектора.
Сразу после кадров, показывающих бомбометание, на экране возник какой-то китайский городок. По улицам и переулкам, тесно застроенным домами, с озабоченным видом сновали, по-видимому, солдаты китайской медицинской службы, одетые в белые халаты. Держа в руках тонкие металлические трубки и нажимая на рычаг ручного насоса, они энергично опрыскивали все кругом, по всей вероятности, каким-то дезинфицирующим средством.
Эта сцена промелькнула на экране в считанные секунды, и затем последовали кадры приземления самолета с японскими опознавательными знаками на ту же базу, с которой он взлетел.
На экране снова появилось несколько солдат в белых халатах, но теперь это были солдаты санитарной службы японской армии. Неся с собой крупногабаритные, снабженные моторами распылители, санитары вошли в самолет, тщательно продезинфицировали все его отсеки и ушли. Проектор еще некоторое время стрекотал впустую, потом экран погас, и в комнате, которая к этому моменту стала похожа на парную, зажгли свет и открыли окна.
Лицо полковника Асаоки выражало удовлетворение. Корреспонденты сидели, расстегнув воротнички рубашек. Полковник оглядел их, словно желая спросить: «Ну как?», а затем медленно произнес: «Этот документальный фильм снят Управлением по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии, главная база которого находится недалеко от Харбина. На пленке запечатлено… применение бактерий в опытных целях на фронте в Центральном Китае».
«Бактерии!»- раздались возгласы корреспондентов.
Фильм не был снабжен никакими титрами, в нем были показаны только бомбардировщик, какие-то емкости, похожие на бидоны для питьевой воды, и действия одетых в белые халаты китайских и японских военных санитаров. Глядя на экран, быстро ориентирующиеся во всем корреспонденты начали строить свои предположения, но некоторые, по-видимому, так до конца и не поняли, в чем дело.
Все недоумения рассеяло одно слово, произнесенное полковником Асаокой. «Новым оружием» были бактерии!
Корреспондент М. вспоминает: «Когда я впервые услышал название „Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии“, я только неопределенно хмыкнул. Откуда мне было знать тогда, что в действительности „отряд 731“ ведет исследования по превращению в оружие болезнетворных бактерий и проводит эксперименты на тысячах живых людей. Да и среди наших корреспондентов, посмотревших документальный фильм и выслушавших пояснения полковника Асаоки, многие еще не осознали всей опасности этого „нового оружия“. Так только, немного удивились — вот ведь уже до чего додумались…»
Однако показ группе корреспондентов документального фильма о применении совершенно секретного «нового оружия» был довольно смелым шагом полковника Асаоки. Позже, когда один из корреспондентов, на которого фильм произвел сильное впечатление, рассказал о нем в штабе Квантунской армии, командование было крайне недовольно, и говорят, что на полковника Асаоку наложили строгое взыскание за то, что он легкомысленно раскрыл военную тайну журналистам.
Теплица для выращивания ядовитых грибов
«Отряд 731» имел большое поле для сельскохозяйственных работ. Оно находилось севернее жилых домов сотрудников отряда и занимало более десяти гектаров. Ведала им группа Ягисавы (исследование растений). На первый взгляд могло показаться, что поле совершенно не соответствует профилю деятельности дьявольского бактериологического отряда. На поле сеяли сою, гаолян, кукурузу, и, когда созревал урожай, из ближайшей деревни Сытунь приводили множество китайских крестьян, которые целый день трудились на нем. Они работали «по временному найму», кроме того, за полем было постоянно закреплено около 40 китайских разнорабочих-кули, которые делали самую черную работу.
В отряде говорили, что поле необходимо для того, чтобы обеспечить самоснабжение отряда продуктами питания. Если отряд окажется в изоляции и соседние воинские части не смогут прийти ему на помощь, то накопленные сельскохозяйственные продукты станут важным фактором для поддержания его дееспособности. Отряд будет сражаться, превратив район своей дислокации в крепость.
В этом объяснении есть три противоречия.
Во-первых, в многочисленных складских помещениях отряда были накоплены огромные запасы продовольствия, а в ежедневном рационе служащих и в помине не было ни гаоляна, ни кукурузы. Да и соевые продукты появлялись на их столах не чаще чем раз в месяц. Во всяком случае, что касается продовольствия, то никакой необходимости добиваться самоснабжения отряда не было.
Во-вторых, если бы это было обычное поле сельскохозяйственного назначения, то пятнадцати-двадцати научных сотрудников, постоянно работавших в группе Ягисавы, было бы для него слишком много.
В-третьих, руководивший «отрядом 731» генерал Исии проявлял к полю, а следовательно и к группе Ягисавы, повышенный интерес. Нередко Исии сам лично посещал группу и вел с Ягисавой долгие беседы. Генерал Исии, большой рационалист, умевший скрупулезно считать и беречь время, очевидно, не стал бы, без особых на то причин, пестовать поле, работа на котором, казалось, не была ни срочной, ни столь уж важной.
Нужно сказать, что группа Ягисавы ведала не только этим полем. В ее распоряжении находилась также прекрасная застекленная теплица площадью более 300 квадратных метров. В ней велось опытное возделывание различных сортов пшеницы, ячменя, овса, кукурузы, проса, чумизы, то есть основных сельскохозяйственных культур Советского Союза и Китая.
Зима и весна в Северо-Восточном Китае холодные, но в теплице группы Ягисавы благодаря поступавшему из бойлерной теплу круглосуточно поддерживались оптимальные для растений температура и влажность. В ряде помещений заботливо выращивались пораженные болезнями различные сорта проса, гаолян и другие злаки. Теплица, где культивировались «образцы» зараженных сельскохозяйственных культур, — вот в чем состоял секрет группы Ягисавы.
Все бывшие сотрудники группы Ягисавы, с которыми мне доводилось встречаться, отказывались говорить о своей прошлой работе, но один, имевший отношение к этой группе, все-таки сказал: «В группе Ягисавы тайно занимались исследованием головни, выводили культуру головневых грибов, изучали их свойства и механизм развития заболевания».
Головня — болезнь злаков и других высших растений, вызываемая головневыми грибами, которые в период прорастания ячменя, пшеницы, кукурузы, чумизы, овса и т. д. проникают внутрь растения и паразитируют на нем, лишая его питательных веществ, а в период цветения поражают завязь, образуя в ней черную пыльцу. Зараженные головневыми грибами колосья ячменя и пшеницы превращаются в темную споровую массу, издающую неприятный запах. Особенность этого заболевания, однако, состоит в том, что внешняя оболочка зерна не нарушается и болезнь вплоть до сбора урожая обнаружить трудно.