Чтение онлайн

"Просто разбогатевший выскочка!
– решил граф.
– Мы преждевременно начали им восторгаться. Хотя... в торговой компании он может быть полезен... разумеется, под строгим контролем".

Несколько дней спустя, в девять часов утра, Вокульский получил два письма: одно от пани Мелитон, другое - от адвоката князя.

Он нетерпеливо вскрыл первое - пани Мелитон коротко писала: "Сегодня в Лазенках, в обычное время". Он прочел эти слова раз и другой, затем нехотя принялся за письмо адвоката: тот приглашал его, тоже сегодня, к одиннадцати часам утра на совещание по вопросу о покупке дома Ленцких. Вокульский с облегчением вздохнул: успеет.

Ровно в одиннадцать он был в кабинете юриста, где ждал его старик Шлангбаум. Он невольно отметил про себя, что седовласый еврей очень солидно выглядит на фоне коричневой мебели, а хозяину очень идут туфли из коричневого сафьяна.

– Везет вам, пан Вокульский, - обратился к нему Шлангбаум.
– Как только вам вздумалось купить дом, сразу дома поднялись в цене. Вот увидите, поверьте моему слову, за полгода вы вернете деньги, вложенные в дом, да еще кое-что заработаете. Ну, и я при вас тоже...

– Вы думаете?
– рассеянно отозвался Вокульский.

– Я не думаю, я уже зарабатываю. Вчера поверенный баронессы Кшешовской взял у меня взаймы десять тысяч до Нового года и дал восемьсот рублей процентов.

– Как, неужели у нее уже нет денег?
– спросил Вокульский у юриста.

– У нее лежит в банке девяносто тысяч, но барон наложил на них запрет. Недурной брачный контракт он составил, а?
– засмеялся адвокат.
– Муж налагает запрет на деньги, являющиеся неоспоримой собственностью жены, против которой он возбудил процесс о разделе имущества... Я, признаться, таких контрактов еще не писывал, ха-ха-ха!
– смеялся юрист, потягивая дым из янтарного чубука.

– А зачем баронесса заняла у вас эти десять тысяч, пан Шлангбаум? спросил Вокульский.

– Вы не понимаете? Дома поднялись в цене, вот поверенный и объяснил баронессе, что дешевле семидесяти тысяч ей дома Ленцких не купить. Она бы его купила и за десять тысяч, но что поделаешь!..

Юрист уселся за стол и взял слово:

– Итак, почтеннейший пан Вокульский, дом семейства Ленцких (тут он слегка наклонил голову) покупаю для вас не я, а присутствующий здесь (он поклонился) пан С.Шлангбаум.

– Могу купить, почему нет!
– пробормотал еврей.

– Но не дешевле девяноста тысяч, - напомнил Вокульский, - притом в борьбе с кон-ку-рентами, - подчеркнул он.

– Почему нет? Деньги не мои! Вы хотите платить - конкуренты на торги найдутся. Если б у меня было столько тысяч, сколько можно в Варшаве нанять для всякого дела весьма приличных лиц, и католиков к тому же, так я был бы богаче Ротшильда.

– Значит, будут приличные конкуренты, - повторил юрист.
– Прекрасно. Сейчас я передам пану Шлангбауму деньги...

– Это не нужно, - заметил тот.

– А затем мы составим актик, в силу которого пан С.Шлангбаум получает в долг от уважаемого пана С.Вокульского девяносто тысяч рублей, каковая сумма обеспечивается приобретенным домом. В случае же, если пан С.Шлангбаум до первого января тысяча восемьсот семьдесят девятого года вышеозначенной суммы не возвратит...

– И не возвращу...

– В таком случае купленный им дом достопочтенного семейства Ленцких переходит в собственность уважаемого пана С.Вокульского.

– Хоть сию минуту... Я и не загляну туда, - ответил еврей, махнув рукой.

– Отлично!
– воскликнул адвокат.
– Завтра мы получим актик, а через неделю... или дней через десять и дом. Только как бы вы, почтеннейший пан Станислав, не потеряли на этом деле тысяч десять - пятнадцать!

– Я только выиграю, - возразил Вокульский и простился с юристом и Шлангбаумом.

– Одну секунду!
– говорил адвокат, провожая Вокульского до гостиной. Наши графы решили войти в торговую компанию, только несколько уменьшают паи и требуют весьма тщательного контроля над ведением дела.

– Это правильно.

– Особенную осторожность проявляет граф Литинский. Что с ним случилось - не понимаю!

– Он дает деньги, вот и становится осторожнее. Пока давал только слово, был смелее.

– Нет, нет, нет!
– прервал адвокат.
– За этим что-то кроется, и я это разузнаю... Кто-то подложил нам свинью.

– Не нам, а мне, - усмехнулся Вокульский.
– В конце концов мне ведь все равно, я не буду в обиде, если они и вовсе раздумают вступать в компанию.

Он еще раз пожал руку адвокату и поспешил в магазин. Там оказалось несколько срочных дел, которые, против ожидания, отняли у него много времени. Только в половине второго он попал в Лазенки.

Прохлада тенистого парка не только не успокоила его, но еще больше взбудоражила. Он почти бегом устремился по аллее, то и дело спохватываясь, не привлекает ли к себе внимания прохожих. Тогда он замедлял шаг, чуствуя, что грудь его готова разорваться от нетерпения.

– Наверное, я их уже не встречу!
– повторял он в отчаянии.

Наконец у самого пруда он увидел на фоне зеленых клумб пепельно-серую накидку панны Изабеллы. Она стояла на берегу вместе с графиней и отцом и бросала пряники лебедям; один лебедь даже вышел из воды и, переступая своими некрасивыми лапками, остановился у ее ног.

Пан Томаш первый заметил Вокульского.

– Вот так случай!
– воскликнул он.
– Вы в Лазенках, в этот час?

Вокульский раскланялся с дамами и с радостным удивлением подметил румянец на щеках панны Изабеллы.

– Я прихожу сюда, когда устаю от работы... то есть довольно часто...

– Берегите свои силы, пан Вокульский!..
– торжественно произнес пан Томаш и погрозил ему пальцем.
– A propos*, - прибавил он тише, представьте, за мой дом даже баронесса Кшешовская готова дать уже семьдесят тысяч... Я наверняка получу сто тысяч, а то и сто десять... Хорошая вещь аукцион!

______________

* Кстати (франц.).

Тут вмешалась графиня.

– Я так редко вижу вас, что сразу же приступаю к делу...

– К вашим услугам, - поклонился Вокульский.

– Пожалуйста, сударь!
– воскликнула графиня, с комическим смирением складывая ладони, - пожертвуйте кусок ситца для моих сироток... Видите, как я научилась попрошайничать?

– Может быть, вы позволите, графиня, прислать два куска?..

– Только в том случае, если второй будет льняного полотна.