Чтение онлайн

Мощная ударная волна отбросила грузное тело назад. Несмотря на то, что ещё не успела освоиться с новым оружием, Кара идеально рассчитала силу удара. Не слишком слабо, чтобы хватило сдвинуть отцовскую тушу, но и не слишком сильно, чтобы не прибить ненароком и не приложить слишком громко о стену.

Поднявшись на ноги, отец злобно осклабился и сжал кулаки.

— Завтра же утром я доложу об этом в Совет, и никуда ты, дорогая моя, не уедешь! Останешься здесь, в Самет'Хоране, навсегда, со мной! Понимаешь, да?

Антеус не смог сдержать улыбки, а Кара решила, что, пожалуй, этой улыбке следует стать последней.

Руна клинка.

Увидев в руке дочери прозрачное лазурное лезвие, грузчик не сразу поверил своим глазам. Прежде она ни разу не решалась на подобное. Кулаки и зубы часто шли в ход, за что столь же часто ломались и выбивались, но до поножовщины дело ещё ни разу не доходило.

— Что, девочка, хочешь потанцевать? Ну, давай потанцуем!

Вспыхнула руна на браслете, и из его руки выдвинулся увесистый молот, такой же прозрачный, как и всё оружие, созданное энергией кейсарина. Но танцевать с ним никто не собирался.

Новая ударная волна пригвоздила Антеуса к стене, не давая пошевелить руками, оставляя ему лишь с ужасом наблюдать, как дочь подходит всё ближе, отводя руку с кинжалом для удара.

Больше всего Кару беспокоило клеймо на лице. Руна контроля могла в любой момент напомнить, что разум и воля девушки более не принадлежат ей одной. Вот сейчас, ещё шаг, ещё секунда, и в последний момент клеймо остановит, обездвижит её, не позволив совершить убийство.

Но ничего не происходило. Работа рун, даже таких простых, как включение света, всякий раз отдавалась в браслете теплом и лёгкой вибрацией. Но клеймо оставалось спокойным, не подавая ни малейших признаков активности.

Ему нет до этого дела, поняла Кара. Совет Командующих озабочен лишь тем, чтобы ни один кукловод не отступил от своей миссии. Руна контроля проследит за выполнением возложенных на офицера задач, но никому и в голову не пришло занести в неё законы самого Теората. Зачем, если через каких-то пару дней группа кукловодов покинет свою родину и вернётся только годы спустя?

Законник взглянул дочери в лицо и не увидел на нём ни страха, ни колебаний. Молодую гладкую кожу не исказили ни гнев, ни злоба, ни ненависть. Лишь мрачная решимость поскорее исполнить свой грязный план, так долго и бережно хранимый на задворках разума.

Её рука не дрогнула, когда острое словно бритва лезвие вошло в податливую плоть. Глаза отца широко раскрылись от боли и ужаса, изо рта в густую щетину стекла струйка крови. И, наверное, в этот момент он окончательно протрезвел.

Но Кара думала о другом. Долгие годы учёбы и тренировок взяли верх, заставив её отбросить чувства в сторону и сосредоточиться на задаче. Смерть отца должна выглядеть естественно, так, словно это шайка грабителей или собутыльников прирезала его, позарившись на скудные денежные запасы.

Девушка представила себя тем самым грабителем, вломившимся в незапертую дверь и столкнувшимся внутри со здоровым двухметровым грузчиком. Грабитель оказался достаточно шустрым, чтобы пырнуть жертву раньше, чем та успеет обратиться к своему рунному арсеналу, но что он сделает дальше? Пожалуй, захочет удостовериться, что жертва не задержится слишком долго на этом свете и не сможет описать преступника прибывшим законникам. А одной раны для такого громилы явно не хватит.

Кинжал вышел из живота и вошёл вновь; перед этим Кара не забыла облачить свой торс и ноги в магический доспех, принявший на свои прозрачные пластины брызги отцовской крови. Затем она уколола ещё раз, и ещё. Воображаемый грабитель в панике колол ножом свою жертву, и при каждом движении руки отец чуть заметно вздрагивал, уже ни о чём не думая, покорно и беспомощно принимая свою смерть.

Шести ударов будет достаточно, решила девушка, вынимая нож из распоротого живота. Отец медленно сполз на пол, призрачный клинок в руке девушки стал угасать. Второе испытание убийством было завершено. Испытание убийством… Вспомнив убитого в Зале Войны фарренца, девушка в последний момент задержала растворяющийся кинжал и одним резким движением вонзила его Антеусу в шею. Вздрогнув в последний раз, мужчина так и остался сидеть, привалившись к стене и глядя перед собой ничего не выражающим взглядом.

Кара отошла назад, ещё раз убедилась, что тело не подаёт признаков жизни, и, чуть запрокинув голову, облегчённо выдохнула; волшебный доспех погас, позволив прилипшим каплям осыпаться на каменный пол. Дело было сделано, пришло время убрать за собой.

Девушка не надеялась, что ей удастся надёжно скрыть все до единой улики, так чтобы ни один законник не догадался о личности убийцы. В конце концов, она не была матёрым преступником и не имела опыта в подобных делах. Кукловодов учили воевать, сражаться, и командовать войсками этродов, а не заметать следы преступлений. Она могла наследить, оставив для дознавателя надёжные улики, о которых и сама не подозревала; соседи могли увидеть, как она входит в дом, и услышать звуки борьбы. В конце концов, в арсенале дознавателей вполне могли обнаружиться способы различать раны, нанесённые металлом и кейсарином.

Но всё это не имело значения. Ей не придётся скрываться от законников месяцы и годы, в страхе просыпаясь по утрам и вздрагивая при каждом стуке в дверь. Уже завтра группа кукловодов покинет Самет'Хоран, а ещё через день и вовсе окажется за границами империи. Кара представляла, как рассмеются члены Совета, когда законники потребуют у них немедленно отозвать и вернуть в столицу защитника границы, подозреваемого в убийстве какого-то пьянчуги.

Всё, что было нужно Каре — это скрыть наиболее явные следы и запутать дознавателей на первое время, чтобы те, ступив на порог дома, не смогли сходу заявить: Каранея Нинкер убила своего отца.

Девушка снова уступила место в сознании воображаемому грабителю и позволила ему определять дальнейший порядок действий. Итак, хозяин дома убит. Нужно поскорее уносить ноги, но сначала — прихватить с собой всё мало-мальски ценное. Ведь именно за этим он, грабитель, сюда и заявился.

Кара знала, где лежат ценные вещи, да и свою заначку отец прятал не слишком умело. Но грабитель этого знать не мог, поэтому первым делом он перешерстил все тумбы, шкафы и полки, и только потом догадался заглянуть под смердящий от пота и, кажется, мочи матрац кровати, где был запрятан мешочек с позвякивающими внутри монетами.

Затем грабитель поднялся на второй этаж и, порывшись в вещах дочери хозяина дома, выгреб из комода несколько побрякушек, подаренных поклонниками и ещё не успевших улететь в мусорное ведро. Денег он не нашёл — любые монеты, оставшиеся без присмотра в этих стенах, автоматически переходили в собственность Антеуса, иногда пополняя приснопамятный мешочек под матрасом. Зато в шкафу обнаружилась запасная кадетская форма, имевшая спрос и неплохую цену на чёрном рынке.

Больше оставаться здесь было нельзя. Собрав всё «награбленное» в заплечную котомку, Кара вышла на улицу и, подумав, провела рукой над запором, приводя в действие запирающую руну. Щёлкнул замок; загорелся крошечный индикатор, показывающий, что дверь заперта. Вообще-то, Антеус имел привычку оставлять дом незапертым, и постоянное свечение индикатора могло вызвать ненужные подозрения; но всё же это было надёжнее, чем оставить возможность любому желающему просунуть лицо внутрь и увидеть сидящего у стены мертвеца. Если повезёт, то пройдёт не одна неделя, прежде чем соседи заподозрят неладное и вызовут законников, а к тому времени Кара будет уже очень далеко отсюда.