Чтение онлайн

Родин Гаевский горел мечтой снять «Идиота». Но денег найти не мог — тема хоть и вечная, но историческое кино дорого — одни костюмы, кареты и интерьеры чего стоят. Побившись о банки и инвесторов какое-то время, Родион обратился к Глазунову. Но Андрей с годами охладел к кино (дело не прибыльное, а тщеславием Глазунов не страдал) и денег на фильм давать категорически отказался. Тогда Родион попросил в долг. Гаевский режиссер модный, поэтому без работы не сидел. И его мастерство оплачивалось более чем хорошо. За пару хороших проектов обещал отдать. Глазунов еще потребовал снять рекламный фильм о центре тестя. На таких условиях друзья ударили по рукам. Гаевский сделал документалку, снял своего «Идиота», фильм провалился, а долг остался. Вот и брался за все, что предлагали.

— И много должен? — закинул удочку Денис.

— Ну для кого-то миллион — мелочь, а для кого-то сто рублей — сокровище. — хохотнул Колян. — Поговаривают, на поллимона баксов должок тянул. Так что безвременный уход дружочка ой как, кстати, ему пришелся.

— Однако крутая у вас тут информированность.

— Кино, что ж ты хочешь-то. — усмехнулся Колян. — Хотя, может, и брешут всё — не знаю. Тут в костюмерной чихнут, а на площадке уже прививки делают от гриппа. Так что так это или по-другому — не знаю.

Денис терпеливо ждал, когда Тарас, наконец, напьется. Полчаса назад друг еле вполз в кабинет и вместо приветствия Денис милосердно протянул ему минералку.

— Долг в пятьсот тысяч долларов — это славный мотив. Ну ты везучий черт. — выдохнул Тарас, оторвавшись от бутылки. — И блондинка не понадобилась. И что, этот Колян даже не спросил, кто ты такой?

— Знаешь, я сам об этом вспомнил только в машине. — усмехнулся Денис — Но, как говориться — волшебный мир кино. Слушай, ну давай я за анальгином сбегаю. На тебя ж больно смотреть. Не дай Бог Протапов сунется.

Вид Тараса был плачевный: оттекшее лицо, взлохмаченные волосы.

— А по какому поводу мы вчера нажрались-то? — с тоской спросил Тарас.

— Чой-то ты себя во множественном числе называешь?

— Не юродствуй, охальник. Меня Зинка дальше порога не пустила.

— Это видно. Может пивка?

— Нее-е-е-е, ты что! — испугался Тарас. — Зинка учует — ваще в дом не пустит. Мне вечером надо на праздник «Веселый хоровод» к дочке в сад идти. Так что — никакого алкоголя, хоть и очень хочется. Ты Родиона уже вызвал?

— Вызвал. «Оне» обещались быть после работы.

— С блондинкой?

Денис шутливо перекрестился. Родион по телефону сообщил, что его «куколка» не вещь и абсолютно свободна в своих передвижениях. Но обещал сделать всё, что в его силах, чтобы передать приглашение Дениса на беседу.

Ближе к обеду огромный и шумный Родион Гаевский почтил своим присутствием серенький кабинет следователя. Выдался свободный час и Родион поспешил прибыть «пред очи» Дениса. Так и проорал, появившись на пороге кабинета.

Денис скривился. Ох, и не любил он творческий народ. Всегда витиевато говорят, всегда запутываются в своих же собственных мыслях. Может Денису не везло, но все киношники и театралы, с которыми он сталкивался по службе, были как на подбор. Никакой четкости в показаниях, одно сплошное закатывание глаз и заламывание холеных рук. И много-много слов не по делу.

Гаевский не стал исключением. Хотя, в первые минуты, Денис, было, обрадовался.

Родион вошел, плотно уселся на стул, отчего тот возмущенно скрипнул. Сто пятьдесят килограмм чистого веса для старенького стула было слишком.

— Ответственно заявляю, господин следователь, что никаких личных мотивов для убийства своего единственного друга я не имел. — изрек Родион. — Нас связывали тридцать лет безупречной дружбы.

Другого Денис после беседы с Алиной Глазуновой и не ожидал. Смешно было бы предполагать, что она умолчит о версии заказного убийства при общении с друзьями.

— Отлично. — согласился Денис. — Тогда вы мне ответите на один вопрос и можете возвращаться к работе.

— Я весь во внимании.

— Почему вы взялись за телесериал? По нашим сведениям, в последние десять лет вы снимаете только большое кино.

— Как почему? — выразительно выкатил глаза Родион. — Из-за денег конечно. Вы знаете, что такое сейчас снимать полный метр? Да ладно бы снимать. Снять можно, а вот донести до зрителя — невозможно. Наш, с позволения сказать, отечественный прокат совершенно не заинтересован в фильмах. Им всякую американскую шелупонь третьего разряда подавай. Прокатчики — акулы. Вот представьте…

Дениса хватило на три минуты лекбеза о происках прокатчиков и превратностях отечественного кинематографа.

— Так. Ясно. — прервал Денис поток красноречия Родиона. — Вопрос перефразируем. Кто финансировал ваш фильм «Идиот»?

Родион замер. Да, выдержкой Алины Глазуновой режиссер явно не обладал. Его маленькие глазки заметались над пухлыми щечками, а крупные руки схватили лежавшую на столе ручку.

— «Идиот»? Так это был государственный заказ, они и оплачивали.

— Полноте, Родион Сергеевич.

Денис красноречиво улыбался и в упор смотрел на Родиона.

Тот попыхтел, покраснел. Побледнел и… расхохотался.

— Мда… Все-таки хорошо работает наша доблестная полиция. Мне в голову не пришло, что история двухлетней давности всплывет. Скажите честно — вы были на студии?

— Отвечайте на вопрос.

И Родион ответил. Конечно, для красоты повествования посетовал на студийцев, у которых вода не держится в одном месте, поразглагольствовал, что кинолюдишкам верить на слово нельзя, потому как они чуют только дым, а до огня им дела нет.

Денису надоел этот длинный заход в историю, и он жестко потребовал ответа. Иначе картина для Родиона складывалась не совсем славная.

Однако Родион от долга открестился. Снимая свой фильм, Родион не рассчитал сметы и вышел за рамки предоставленных средств государством. Надо было заканчивать картину и срочно искать бабки. Он взял у Андрея деньги на фильм, рассчитывая отдать в течении двух лет. В срок не успевал, но вывернулся и расплатился с другом. Полгода назад.

Родион отметил, что Глазунов был достаточно щепетильным в финансовых вопросах. Да и деньги между друзьями — очень плохая затея. Поэтому Гаевский принял помощь из других рук.

— Из каких? — тут же среагировал Денис, хотя вопрос уже не имел значения. Но Денис уже «работал», раскручивая допрос по классической схеме. Жать-жать клиента до дна, чтобы тот сбился и выдал что-то совершенно неожиданное.

— А вот этого я сказать не могу. Какая разница? Я расплатился с Андреем, а уж как дальше решил проблему это не важно.