Чтение онлайн

– Не нравится – уходи, - подчёркнуто жёстко ответила Сакура, но продолжать не стала.

Она и сама едва держалась, чтобы не закричать тем же умоляющим голосом, что и Саске, ведь это было одно из самых отвратительных её воспоминаний. Девушка часто прибегала к нему, чтобы наказать себя за радость, но одно дело прокрутить в памяти, а совсем другое рассказать единственному любимому человеку.

В глубине молчания засвистел закипевший чайник. С усилием заставив одеревеневшее тело двигаться, Сакура выключила плиту и разлила кипяток по чашкам. Эта небольшая передышка дала ей сил для нового удара.

Девушка поставила чашку с чаем перед Саске и взяла его за руку. Парень не ожидал такого, так что вырываться не стал. Воспользовавшись его замешательством, Сакура потянула ладонь Саске и прижала себе между ног.

– Сюда он трахал меня, - тихо сказала девушка.

Саске поднял на неё чёрные стеклянные глаза. Сакура не видела в них ничего, кроме своего искаженного отражения.

– А этими губами, - она наклонилась к парню, - я сосала ему.

«Беги же.. Быстрее! – твердила про себя Сакура. – Я не выдержу больше!»

Но Саске не убежал. Вместо этого он подался вперёд и поцеловал её. Едва ощутимо, чуть касаясь её губ своими, по поцеловал. Сакура чувствовала, как он дрожит, сдерживая рвотные позывы.

– Идиот! – закричала девушка, отталкивая Саске от себя.

На глаза снова наворачивались слёзы. Не зарыдать было почти невозможно, но она не заплакала. Снова взяв парня за руку, Сакура потащила его в свою комнату. Если уж это воспоминание не оттолкнуло его, то остаётся только показать своё главное уродство, тягчайший грех маленькой души.

– Кукольный дом… - каким-то чудом выровняв голос, начала девушка. – Я расскажу тебе, откуда он у меня.

– Серьёзно думаешь, что сможешь напугать меня своим пристрастием к игрушкам…

– Слушай! – грубо перебила Саске Сакура. – Ты же хотел знать, за что я так ненавижу себя!

Парень молча кивнул. Для себя он решил, что теперь уже не уйдёт из этой комнаты что бы не услышал, потому привычное самообладание медленно возвращалось к нему.

– Я родилась в Германии. Мой отец познакомился там с моей матерью ещё когда приезжал на практику от университета. Закончив обучение, он вернулся к ней. Они поженились, папа стал работать переводчиком в Японском посольстве, а через несколько лет родилась я.

– Мне всё равно, что ты полукровка…

– Заткнись же ты! – Сакура не выдержала и закричала. – Не в этом суть… Да, моя мать иностранка. Потому у меня светлые волосы и зелёные глаза. Немецкий – второй родной язык. Но неужели ты думаешь, что это повод так мучить себя?!

– Прости… - прошептал Саске. Ему и самому стало неловко за свою реплику.

– Мы жили напротив игрушечной лавки. Каждое утро я бежала к её витрине и смотрела на этот проклятый дом. До самого заката я разглядывала кукол, их платья, а ночью, когда магазин закрывался и я ложилась спать, они снились мне. Я болела этим кукольным домом, грезила им, потому папа обещал купить мне его на день рождения. Как я была счастлива! Считала часы до заветной даты! Ничего не замечала, кроме этой дьявольской игрушки! Но в мой день рождения папа не купил мне его. Родители даже не устроили мне праздника, уйдя куда-то с самого утра. Я ревела так, как никогда до этого. Не хотелось верить, что отец, который был для меня эталоном честности и надёжности, на самом деле обманщик, а мама, всегда читавшая мне греческие мифы перед сном, забыла про меня. Горю моему не было предела, - Сакура коротко усмехнулась, - но тут я увидела на столе папину банковскую карту. Раньше отец часто говорил мне, что я уже большая самостоятельная девочка, так что я решила, будто он специально оставил карту, для того чтобы я купила себе подарок сама. Вытерев слёзы и сопли, я отправилась к до боли знакомому магазину. Мне было семь, ну уже тогда я могла понять, что маленькому ребёнку такую большую игрушку не продадут, потому попросила какого-то прохожего купить её мне. Код карты мне был известен – папа как-то упоминал, что это дата рождения его любимой дочки. Прохожий, конечно же, согласился помочь ребёнку, который тогда ещё ничего плохого в людях и предположить не мог. Естественно, карточку он мне не вернул, но из-за какой-то своей прихоти всё же купил этот кукольный дом и назвал правильный адрес доставки.

– Ты потратила все семейные деньги… Это всё?

– Да замолчи же ты! – Сакура сжала кулаки и отвернулась от Саске, заставляя себя разглядывать ненавистную игрушку. – До смерти не забуду лицо отца, когда он увидел этот кукольный дом в нашей квартире. Нет, он не кричал на меня, не был зол. Просто заплакал. Больше папиных слёз я не видела никогда. Сумма на карточке была огромной, но трагедия была вовсе не в потере денег. Оказалось, что мама уже несколько лет очень серьёзно болела, и ей требовалось дорогостоящее лечение. Быстро собрать такую сумму заново было невозможно. Как отец ни старался, но мама угасла всего через пару месяцев. Я убила её.

– Ты не виновата…

– Они все так говорили! Отец, родственники и друзья родителей. Но я знаю, что на самом деле они ненавидели меня и считали убийцей. Я и есть убийца!

– Но ведь…

– Я убила собственную мать! – закричала Сакура. – Я – чудовище, недостойное счастья!

– А твой отец…

– Ооо… Он тоже никогда вслух не обвинял меня, но всегда, всю мою жизнь, заставлял переезжать и таскать за собой этот кукольный дом. Орудие убийства… мы перебрались в Японию, но этим он не ограничился. Из префектуры в префектуру, из города в город! Даже тогда, когда он решил остаться здесь, мы постоянно меняли квартиры и районы по самым смехотворным причинам.

Сакура замолчала, а Саске ничего больше не спрашивал. Девушка даже не была уверена, стоит ли он за её спиной.

– Всё ещё хочешь помочь мне, убийце собственной матери? – наконец решилась спросить она.

В ответ раздался хлопок входной двери.

Этот звук, словно выстрел ворвался в сердце, и Сакура, не выдержав скопившегося напряжения, рухнула на пол и заплакала. Глухо, без всхлипов и стонов, лишь иногда повторяя себе «Я – чудовище».

========== Небо Часть 1 ==========

Комментарий к Небо Часть 1

Простите.

Сакура лежала, прижимаясь мокрой щекой к холодному полу. Мир вокруг был подобен неспешной реке, бессмысленно и неотвратно несущей свои воды к горизонту. Не было ничего, что девушка могла бы изменить. Не было ничего, что имело бы значение. Она наверняка лежала бы так и дальше, если бы чьи-то сильные руки не перенесли её на кровать и не укрыли бы одеялом.

– Прости меня, дочка…

Сакуру повело на голос. Рядом с ней сидел единственный, кто никак не мог быть здесь, - её отец. Он никогда не заходил в комнату дочери без крайней необходимости. Никогда не разговаривал с ней не по делу. Никогда не волновался, что бы она не сделала.

– Прости… - Продолжил мужчина. – Думаешь, ты одна чудовище?

Наверное, ни одни слова в мире, кроме этих, не заставили бы Сакуру действительно слышать. Тихий голос. Изрезавшие лицо не по возрасту глубокие морщины. Печальные глаза.

В её выпотрошенном слезами мозге всё словно встало на свои места. Эта фраза, которую Сакура так часто говорила самой себе, чужим голосом звучала точно также отчаянно и верно. Не она одна считала себя чудовищем.

– Сегодня на работу мне позвонил молодой мужчина. Не представился. Велел спуститься на парковку. Он был так настойчив, что я не мог и подумать не подчиниться. Там меня ждал парень. Без рубашки, взъерошенный, горячий… Он кричал. И было в его словах всё то, что я и сам знал, но боялся подумать.

Сакура понимала всё, что говорит ей отец. Она, как и он, многое знала раньше, но никогда не пыталась действительно принять эти мысли. Если девушка ненавидела себя за детский эгоизм, то отец за родительскую глупость. Если бы он рассказал смышлёной девочке о болезни мамы, а не выдавливал улыбки до последнего. Если бы просто поговорил с дочерью. И тогда, и много позже, когда наказывал себя переездами, заставлял хранить этот проклятый кукольный дом. Он запрещал себе общаться с дочерью, считая, что не имеет на это право, а она старательно делала вид, что всем довольна и ей совсем не больно.