Чтение онлайн

Спустя пять минут они стояли на лестнице и наблюдали, как увозят начальника полиции, который все еще был без сознания.

– "Он скоро придет в себя"... Надо же!
– пробормотал Бернард. Может, в физиологии они и разбираются, но не в психологии. Ведь они сломали этого человека, сломали на всю жизнь.

20. Тупик

Вернувшись в поместье Кайл и проглотив несколько порций виски, Бернард постепенно стал приходить в норму. Рассказав о том, что произошло на Ферме, он продолжал:

– Знаете, одна из немногих детских черт у Детей, которая меня поражает больше всего - это неспособность оценить свою собственную силу. Кроме, может быть, блокады поселка, во всем остальном они заходят слишком далеко. Простительные в мыслях они ухитряются сделать преступлением на практике. Желая напугать сэра Джона и убедить его не вмешиваться в их дела, они поставили несчастного на грань слабоумия. Они довели его до такой степени деградации личности, что это вызывает отвращение и абсолютно непростительно.

Зеллаби спросил, как всегда мягко и рассудительно:

– Вам не кажется, что мы сужаем проблему? Вы, полковник, говорите "непростительно", и это предполагает, будто они ожидают, что их простят. Но почему они должны этого ожидать? Разве мы задумываемся, простят ли нас волки или шакалы за то, что мы в них стреляем? Нет. Мы задумываемся только о том, как быстрее их обезвредить. Наше превосходство настолько полное, что большинство из нас начисто забыли, что такое единоборство с представителем другого вида. И стреляя, мы не испытываем сожаления; мы не даем пощады и, конечно, не ожидаем прощения. Что касается Детей, то, похоже, мы все еще не поняли, что они представляют опасность для нас; они же, наоборот, не сомневаются в том, что мы представляем опасность для них. И они намерены выжить.

Нам следовало бы вспомнить, что означает подобное намерение. Наблюдать это можно каждый день в саду; это борьба за существование, которая идет постоянно, жестоко, без правил, без жалости, без сострадания...

Он говорил спокойно, но намерения его были вполне очевидны; и все же, как это часто случалось у Зеллаби, расстояние между теорией и практикой оказалось слишком велико, чтобы убедить слушателей.

– В поведении Детей явно что-то изменилось, - наконец сказал Бернард.
– Они и раньше принуждали или оказывали давление, но, кроме нескольких инцидентов в самом начале, почти не проявляли жестокости. И вдруг такая вспышка. Вы можете сказать, когда это началось, или сейчас это сложно?

– Конечно, - сказал Зеллаби.
– До истории с Джимом Паули и его машиной ничего подобного не было. А это случилось... да... в прошлую среду, третьего июля. Интересно...
– начал он, но тут гонг пригласил нас к обеду.

– Все, что я до сих пор слышал об инопланетных вторжениях, сказал Зеллаби, соорудив салат по своему собственному вкусу, относилось к области домыслов. Я знаю на эту тему довольно много, но не могу вспомнить ничего, что помогло бы нам сейчас. Согласно почти всем гипотезам, инопланетяне людям враждебны, но при этом весьма прямолинейны и не коварны. Возьмем, например, марсиан Уэллса. Со своими лучами смерти они действительно представляли угрозу, но поведение их было неоригинальным: они просто вели открытую войну с помощью оружия, превосходившего все, что могло быть применено против них. Но там, по крайней мере, можно было хотя бы попытаться отразить нападение, а в нашем случае...

– Не клади столько перца, дорогой, - сказала его жена.

– Что?

– Не клади столько перца. У тебя от него изжога, - напомнила Антея.

– Хорошо. Где сахар?

– Слева от твоей руки.

– Ах, да... На чем я остановился?

– На марсианах Уэллса, - подсказал я.

– Ну, конечно. Так вот, это и есть прототип инопланетных вторжений. Сверхвооруженные монстры, с которыми человечество доблестно сражается с помощью собственного хилого оружия, пока, наконец, не победжает каким-то невероятным способом... Естественно, в Америке все это выглядит масштабнее. С неба спускается нечто, из него выходит другое нечто. Через десять минут, благодаря отлично налаженной связи, в стране от побережья до побережья начинается паника, все дороги из всех городов забиты народом, который спасается бегством. Кроме Вашингтона. Там, напротив, необозримые толпы людей неподвижно стоят, обратив побледневшие, но доверчивые лица в сторону Белого Дома. А в это время где-то в Кэтскилле никому неизвестный профессор и его дочь вместе с молодым ассистентом стараются изо всех сил, как одержимые акушерки, чтобы помочь рождению чудодейственного средства, которое спасет мир в последний момент. У нас к сообщению о подобном вторжении отнеслись бы куда более скептически, но будем считать, что американцы знают свой собственный народ лучше.

Так что мы, в конечном счете, имеем? Просто еще одну войну. Мотивировки упрощены, вооружение усложнено, но суть та же, и в результате все прогнозы, спекуляции или экстраполяции оказываются совершенно бесполезными, если подобное происходит в действительности. В самом деле, становится грустно, когда подумаешь, каких умственных усилий это потребовало от предсказателей, верно?

Он занялся поглощением салата.

– До сих пор не могу понять - когда вы говорите буквально, а когда метафорами, - произнес я.

– Уверяю тебя, что на этот раз никаких метафор не прозвучало, сказал Бернард.

Зеллаби искоса взглянул на него.

– Вот как?
– спросил он.
– И вы даже не возражаете? Скажите, полковник, вы давно считаете это вторжение фактом?

– Около восьми лет, - сказал Бернард.
– А вы?

– Примерно столько же, или немного больше. Мне это не нравилось, не нравится и, вероятно, будет нравиться еще меньше. Но пришлось смириться. Старая аксиома Шерлока Холмса: "После того, как вы исключите невозможное, все, что останется, пусть даже самое н е в е р о я т-н о е, должно быть истиной." Однако я не знал, что мои взгляды разделяют в официальных кругах. Что же вы решили предпринять в связи с этим?

– Ну, мы сделали все возможное, чтобы изолировать их здесь и понаблюдать за их образованием.

– И оказывается, что это было весьма полезно, если можно так выразиться. Почему...

– Минутку, - перебил я.
– Я снова не понимаю - вы выражаетесь буквально или фигурально? Вы оба всерьез считаете, что эти Дети пришельцы? Что они внеземного происхождения?

– Видите?
– сказал Зеллаби.
– Никакой паники от побережья до побережья. Только скепсис. Я вам говорил.

– Да, считаем, - сказал мне Бернард.
– Это единственная гипотеза, которую мое ведомство вынуждено было принять - хотя, конечно, некоторые до сих пор не желают с ней согласиться, учитывая даже, что мы располагаем более солидными доказательствами, чем мистер Зеллаби.

– О!
– сказал Зеллаби, не успев донести вилку до рта.
– Неужели начинает проясняться тот таинственный интерес, который проявляет к нам военная разведка?

– Теперь уже нет причин так тщательно это скрывать, - заметил Бернард.
– Я знаю, что раньше наша деятельность мало вас интересовала, но не думаю, что вам удалось найти разгадку.

– В чем же дело?
– спросил Зеллаби.

– А в том, что Мидвич был не единственным и не первым местом, где произошел подобный феномен. Тогда же, в течение примерно трех недель, значительно возросло число случаев обнаружения радарами неопознанных летающих объектов...

– Будь я проклят!
– сказал Зеллаби.
– О, тщеславие, тщеславие... Значит, есть и другие группы Детей, кроме нашей? Где?

– Один Потерянный день, - не спеша продолжал Бернард, - имел место в небольшом городке в Северной территории Австралии. Что-то, вероятно, там пошло не так. Была тридцать одна беременность, но по каким-то причинам все Дети умерли, большинство - через несколько часов после рождения, а последний - через неделю.

Еще один Потерянный день произошел в эскимосском стойбище на Земле Виктории, на севере Канады. Его обитатели весьма неохотно говорят об этом, но, повидимому, они были настолько оскорблены или, быть может, напуганы рождением странных и н е п о х о ж и х младенцев, что почти сразу же от них избавились. Во всяком случае, ни один не остался в живых. Кстати, если учесть, когда наши Дети вернулись в Мидвич, можно предположить, что их способность к принуждению развивается лишь к одно-двухнедельному возрасту, а до этого каждый из них существует сам по себе. Еще один Потерянный день...