Чтение онлайн

Зеллаби поднял руку.

– Догадываюсь. Это было за Железным Занавесом.

– За Занавесом и з в е с т н ы два случая, - поправил Бернард.
– Один в Иркутсткой области, у границы с Монголией - очень мрачная история. Там решили, что женщины спали с дьяволом, и убили их вместе с Детьми. Другой случай произошел восточнее, в населенном пункте под названием Гижинск, в горах к северо-востоку от Охотска. Наверное, были и другие, о которых мы не слышали. Известно также, что аналогичные события произошли и в Южной Америке и Африке, но это трудно проверить. Не исключено даже, что какое-нибудь глухое селение могло потерять день незаметно для себя - в этом случае Дети окажутся еще большей загадкой. В большинстве известных нам случаев младенцев считали уродами и уничтожали, но мы подозреваем, что кое-где их могли и спрятать.

– Но, насколько я понимаю, не в Гижинске?
– спросил Зеллаби.

Бернард посмотрел на него с легкой усмешкой.

– Вы, как всегда, попали в точку, Зеллаби. Конечно, не в Гижинске. Там Потерянный день произошел на неделю раньше, чем в Мидвиче, а информацию об этом мы получили спустя три или четыре дня. Русские сильно забеспокоились. Но когда это произошло здесь, у нас было утешение: мы знали, что это не их рук дело. Вероятно, и они в свое время узнали о Мидвиче и тоже вздохнули с облегчением - хотя подтверждений этому нет. Тем временем наш агент следил за событиями в Гижинске и сообщил о странном факте: все женщины там одновременно забеременели. Мы не сразу оценили значение этого донесения - оно звучало как пустые сплетни - но вскоре последовали события в Мидвиче, и мы заинтересовались всерьез. Когда Дети родились, для русских ситуация была проще, чем для нас; они попросту изолировали Гижинск городок примерно вдвое больше Мидвича - и информация оттуда фактически перестала поступать. Мы не могли изолировать Мидвич, поэтому нам пришлось действовать иначе и, учитывая обстоятельства, не думаю, что мы наделали очень уж много ошибок.

– Понятно, - кивнул Зеллаби.
– Военное ведомство не знало толком ни о том, что делается у нас, ни о том, что происходит у русских. Но если бы оказалось, что у русских вдруг появилась группа потенциальных гениев, нам было бы полезно иметь такую же группу, так? На случай противоборства?

– Примерно так. Что эти Дети какие-то необычные, стало ясно довольно быстро.

– Я должен был догадаться, - грустно покачав головой, сказал Зеллаби.
– Мне просто никогда не приходило в голову, что мы в Мидвиче не единственные в своем роде. Но теперь я начинаю подозревать, что вы не случайно сегодня так откровенны. Я не вижу, как это может быть связано с событиями в Мидвиче, значит что-то произошло где-то еще, скажем в Гижинске? У тамошних Детей появилось какое-то новое свойство, которое должно скоро появиться и у наших?

Бернард аккуратно положил нож и вилку на тарелку, некоторое время смотрел на них, а потом медленно произнес:

– Дальневосточная Армия недавно была вооружена новыми орудиями среднего калибра с атомными снарядами. Преполагаемая дальность стрельбы - примерно пятьдесят или шестьдесят миль. На прошлой неделе они проводили первые боевые стрельбы. Городка Гижинска больше не существует...

Мы уставились на него. Антея с ужасом наклонилась вперед.

– Вы хотите сказать... все?..
– недоверчиво спросила она.

– Все, - кивнул Бернард.
– Невозможно было предупредить людей так, чтобы об этом не узнали Дети. Кроме того, теперь это можно объяснить ошибкой в расчетах или диверсией.

Зеллаби чертил какой-то узор на скатерти, глядя в пол. Потом он вновь поднял взгляд на Бернарда.

– Вы сказали, на прошлой неделе. Какого числа?

– Во вторник, второго июля, - сказал Бернард.

Зеллаби несколько раз медленно кивнул.

– Но как, интересно, узнали наши?..
– задумчиво сказал он.

Сразу после обеда Бернард объявил, что снова собирается на Ферму.

– Мне не удалось поговорить с Торренсом, пока там был сэр Джон, а потом, понятное дело, мы оба нуждались в передышке.

– У вас нет никаких идей насчет того, что делать с Детьми дальше?
– спросила Антея.

Бернард покачал головой.

– Даже если бы у меня и были какие-то идеи, они, скорее всего, были бы служебной тайной. Сейчас я хочу послушать, не предложит ли что-нибудь Торренс, с его знанием Детей. Я надеюсь вернуться через час или два, - добавил он, уходя.

Выйдя из дома, он машинально направился к автомобилю, но, уже взявшись за ручку, передумал. Небольшая прогулка не повредит, рассудил он и быстро зашагал по дороге.

Едва выйдя из ворот, он заметил, как невысокая женщина в голубом костюме, чуть помедлив, пошла ему навстречу. Лицо ее слегка порозовело, но двигалась она решительно. Бернард приподнял шляпу.

– Вы меня не знаете. Я мисс Лэмб, но, конечно, мы все знаем вас, полковник Уэсткотт.

Бернард слегка кивнул в ответ, думая о том, что именно и как давно "мы все" (надо полагать, весь Мидвич) о нем знают, и спросил мисс Лэмб, чем он может ей помочь.

– Я по поводу Детей, полковник. Что с ними будет?

Вполне искренне Бернард ответил, что никакого решения еще не принято. Мисс Лэмб слушала, напряженно глядя ему в лицо и сложив перед собой руки в перчатках.

– Им не сделают ничего плохого, правда?
– спросила она.
– О, я знаю, то, что случилось прошлой ночью - ужасно, но они не виноваты. Они еще не понимают. Они такие маленькие... Я знаю, что они выглядят в два раза старше, но ведь это не важно, правда? Они просто не понимали, что делают. Они перепугались. Да разве любой не испугался бы, если бы к его дому пришла толпа и захотела его поджечь? Еще как бы испугался. У людей должно быть право на самозащиту, и никто не вправе за это обвинять. Да если бы они пришли к моему дому, я защищалась бы чем попало, хоть топором.

Бернард в душе усомнился. Было очень непросто представить себе, как эта маленькая женщина с топором в руках противостоит целой толпе.

– Они наломали слишком много дров, - мягко напомнил он.

– Но когда ты мал и испуган, очень легко оказаться более жестоким, чем хотел. Когда я была маленькой, я видела такие несправедливости, которые просто жгли меня изнутри. Если бы у меня хватило сил сделать то, что мне тогда хотелось, это было бы ужасно, действительно ужасно, уверяю вас.

– К несчастью, - заметил он.
– Дети такой силой обладают, и вы должны согласиться, что им нельзя позволить ею пользоваться.

– Нельзя, - сказала она.
– Но они и не станут, когда подрастут и поймут. Я уверена, что не станут. Люди говорят, что их надо отправить отсюда подальше. Но вы не сделаете этого, правда? Они такие маленькие. Я знаю, они своенравны, но они нуждаются в нас. Они не испорчены. Если они останутся здесь, мы научим их любви и благородству, докажем, что люди действительно не хотят им зла...

Она умоляюще посмотрела ему в лицо полными слез глазами, с волнением сжав руки.

Бернард же смотрел на нее с грустью, удивляясь тому, насколько должен быть слеп материнский инстинкт, чтобы эта женщина продолжала считать шесть смертей и множество серьезных ранений всего лишь результатом детских шалостей. Он почти видел стройную золотую золотоглазую фигурку, которая полностью завладела ее сознанием. Эта женщина никогда не сможет обвинить в чем-либо ни одного из них, никогда не перестнет обожать их всех, никогда ничего не поймет. В ее жизни было только одно единственное чудо... Ему больно было смотреть на мисс Лэмб.