Чтение онлайн

Дядька Евмен говорил так рассудительно, что тетку Тоньку, ослабевшую от собственных пылких речей, начинало клонить в дремоту. Но пока что она слушала или делала вид, что слушает.

— Что долго по лесу пришлось бродить, ты и тут права. Поводила меня волчица проклятая, словно дурня какого…

Тетка Тонька многозначительно усмехнулась, губы ее пренебрежительно скривились, однако, видать, покуда еще лень было ей включаться в разговор.

— Ну, я все же ее перехитрил, уложил серую! Может, барана получим в колхозе как поощрение. А что двоих волчат принес, так это тоже готовые денежки, жинка. Говорят, в Киеве в зоопарке за каждого такого волчонка по триста рублей дают…

Бросил лукавый взгляд на жену — клюнуло?

— Смотри, кабы не по тысяче…

— Да пусть хотя бы по сотне! Мы ведь от этого не в накладе. Две сотни получу — и то в хозяйстве подспорье. Может, что детям или, к примеру, тебе купим…

— Ты мне напокупал…

— Да купим, чего там! И пусть даже не в цене они, эти щенки, — тоже не беда. Не будет волчья порода уничтожать лесную дичь.

Сердце Тоньки постепенно смягчалось. Все же, что ни говори, а ее Евмен человек с головой. Коль уж что делает, так знает, для чего. Может, и вправду овечка в хозяйство прибудет, а то и копейка лишняя…

— Мама! Папа! — приглушенно позвал, подбежав к родителям и таинственно подмигнув, Митько.

— Что там такое?

— Едят…

— Кто?

— Да волчата! Так молоко хлещут, аж за ушами трещит…

Евмен и Антонина подошли к ящику. Волчата, забыв об опасности, о том, что они лесные зверята, отталкивая друг друга, лакали из черепка молоко. Горопахи, отец и мать, а за ними и Яриська, которая незаметно, словно тень, приблизилась, изумленно смотрели на зверенышей.

— Ничего, значит, жить будут… — рассудительно произнес Евмен.

— А то как же! — бодро подтвердил Митько.

Старательно прикрыли ящик досками и только тогда один за другим через двор, застланный весенними, ясными сумерками, отправились в хату.

Яриська не могла забыть Харитона.

Поначалу сердилась на него. Считала, что Харитон ее обидел, а не она его. Пристал как ненормальный со своими вопросами, да еще с такими, о которых ученику седьмого класса и думать не полагается. Видали, ответь ему — за кого пойдешь замуж? Когда еще это будет! А потом, разве Яриська думала о таком? Ну пусть бы уж спросил, когда станет взрослой. Конечно, только за Харитона, ни за кого другого не вышла бы, если уж такова девичья доля, если без этого нельзя. Неужели он этого не понимает? Так нет, ответь ему… Да разве она знала, как ответить? А потом, ничего такого она и не сказала. Сказала, что поступит, как велит мама, а что — разве не верно? Ведь маму нужно слушаться во всем, и к тому же само собой понятно — мама и сама велела бы выйти за Харитона…

А он еще и рассердился. Мама отцу и не такое говорит, а он ведь не дуется. Наоборот, всегда в шутку все обернет, смотришь, оба веселые…

Сначала Яриське просто было досадно, что Харитон так нехорошо себя повел. Она обиделась и даже была довольна, что именно так себя с ним держала: пусть знает, что Яриська не только плакать умеет, но и сердиться тоже. Ждала, что после выходного, в понедельник, встретившись в школе, они снова помирятся — ведь не такая уж серьезная, между ними ссора произошла.

В понедельник Харитон в школу не явился. Ребята сказали, что он уже в Боровом, там теперь и жить будет. Яриська сперва этому не поверила, думала — он хочет ее проучить, и потому еще больше разозлилась. Постой же, если ты так, то не думай, что по тебе плакать буду, побегу за тобой! Дня три в школу не походишь, а там прибежишь…

Во вторник в Бузиновской школе побывал Андрей Иванович. Сказали, что забрал документы Харитона. И этому не совсем поверила Яриська. Но когда после уроков увидела, что учительница Мария Степановна переселяется в Харитонову хату, когда убедилась, что Харитона нет дома, то по пути в свою лесную сторожку горько заплакала. Она не могла представить себе, как это он будет жить в чужом селе, у чужих людей. Была уверена, что упрямый Харитон сделал это наперекор ей. А раз так, то и плакать не стоит…

Словно о каком-то пустяке, сообщила матери:

— Так что ваш Харитошка-почтальон уже в Боровом, у деда, и Мария Степановна в ихнюю хату переселилась.

Мать на какое-то время лишилась речи. Она смотрела так, будто дочь умом тронулась, и шевелила губами, силилась что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Как — в Боровом? Как — поселилась? Кто ж ей позволил?!

— Не знаю, — пожала плечами Яриська.

Весть, принесенную дочкой, подтвердил и Евмен.

— А чего же еще было ждать от этого кодла? — зло произнесла Антонина.

Какое-то время Яриська, подхлестываемая злостью, чувствовала себя спокойно, старалась не думать о Харитоне, да и редко его имя упоминалось теперь в лесной сторожке. Только после того как отец спросил у нее, не обидела ли она чем-нибудь хлопца, Яриська задумалась. В самом деле, не мог Харитон без причины так перемениться и бежать из села. Наверное, его кто-то оскорбил. И теперь она была убеждена — во всем виновата мать. Отец не мог этого сделать, он добрый, он вообще никому не причиняет зла. Тем более — детям. А мать все может. Особенно словом умеет и любит уколоть человека. Да, это она сказала что-нибудь Харитону, а тот разобиделся и, вспомнив приглашение деда, отправился в Боровое…

Девочка рассуждала логично и пришла к правильному и безошибочному выводу. Но что она могла изменить? Слово что воробей: вылетит — не поймаешь. Мать сказала не то, а Харитон рассердился на всех Горопах и теперь никогда на глаза не покажется.

Яриська потихоньку плакала. В школе жадно ловила каждое слово о Харитоне. Но говорили о нем мало и, чем больше проходило дней, тем реже вспоминали Колумбаса. Тогда девочка поняла, что в жизни так и бывает — исчезает человек, и память о нем постепенно развеивается. Пройдет сколько-то лет, и о том, что есть на свете Харитон Колумбас, никто в Бузинном не вспомнит. И ей было больно до слез — как это можно забыть живого человека?

В это утро в школе снова заговорили о Харитоне. Митько раззвонил на всю школу, что его отец поймал в лесу волчат. Зная его склонность к вранью, не поверили, бросились с вопросами к Яриське:

— Горопашка, это правда?

— Что правда? — Сердце девочки сжала тревога.

— Да про волчат. Правда, что отец поймал?

Вон они о чем! Будто волчата какое-то чудо. А оказывается, чудо, потому что чуть не сорвали в школе уроки, когда кто-то из ребят предложил:

— Айда волчат смотреть!

— Айда!..

Заводилу дружно поддержали, даже девчонки начали быстро складывать книжки — какие там уроки, если живых волчат можно поглядеть в лесной сторожке!

Не удалось бузиновским школьникам осуществить свой замысел — в дверях появилась учительница, велела сесть за парты. И не о волчатах рассказывала им целый урок, а заставляла повторять пройденное.

Договорились после занятий пойти к Яриське, но так, чтобы об этом не узнали другие классы, не то к дядьке Евмену нагрянет вся школа.