Чтение онлайн

Ох, эта Ляна, ох, эта дедова внучка! Словно комета, нежданно ворвалась в боровское спокойствие, взбаламутила его, внесла сумятицу в Харитоновы будни, посеяла в сердце тревогу и недовольство собой…

На берегу Гастюши, возле верб и кустов, поднялась настоящая кутерьма, шум, крик — все звали ушастую беглянку. Собрались юннаты, сам руководитель кружка прибежал, даже учитель естествознания появился, вздохнул недовольно, ничего не сказал, ушел к дому Андрея Ивановича, сел за столик под грушей, начал спокойную и рассудительную беседу со старшим коллегой, будто его совершенно не обеспокоило происшествие.

— Лось! Лось! Лось! — звали одни.

— Машка! Машка! — кричали во все горло другие. Только Ляна время от времени взывала голосисто:

— Зе-е-емфи-и-ира-а!

Земфира будто сквозь землю провалилась, забралась в кусты. А за Гастюшей каждое лето разрасталась такая зеленая чаща — не то что разыскать, а и пролезть без топора невозможно. Вся надежда была на то, что совесть проснется у одомашненной дикарки. Но, похоже, лоси не очень-то приручаются. Земфира ничем не обнаруживала своего присутствия. Она, быть может, за это время успела добежать до самой Десны. Ведь на ноге у нее не осталось даже следов от ржавого капкана.

Юннаты косо посматривали на Ляну. Из-за нее такая потеря в зоопарке! Это она упустила самый драгоценный экспонат, без которого вряд ли сохранится авторитет зоопарка Боровской школы, приобретенный благодаря появлению в нем лосенка и настоящих волчат… В последнее время просто отбоя не стало от посетителей из ближних и дальних школ. Шли пешком, ехали на автомашинах ученики и дошколята, даже взрослые заходили — и все дивились и восторгались тем, что здесь видели, говорили, что скоро в Боровом зоопарк будет словно в Киеве. Все это вдохновляло боровских юннатов на новшество, которое вот-вот должно было осуществиться. А теперь кто знает, стоит ли этим заниматься. Дело в том, что руководитель кружка юннатов, поддержанный учителем естествознания, решил не только записывать ежедневно наблюдения, но и завести книгу отзывов и пожеланий посетителей. Книга была уже готова, на следующей неделе собирались выдавать ее посетителям, и вот пожалуйста, лучший экспонат исчез бесследно где-то за Гастюшей.

И во всем виновата Ляна. Приезжают тут разные девчонки, не знакомые с природой! Думают, что лоси — все равно что обыкновенные телята, открывают перед ними ворота! Того и гляди, дверцу в волчьей конуре, чего доброго, распахнут, и поутру не застанешь в зоопарке ни одного зверя, всех выпустят… Глядели на Белоснежку с укором и осуждением, сердились, но молчали. Каждый мало-мальски догадливый легко мог бы сделать вывод, а Ляне хоть бы что. Как будто это не она выпустила лосенка. Еще и Земфирой назвала, будто на смех. А почему Земфирой? Попробуй разгадай этих девчонок. Думает, если она внучка Андрея Ивановича, то ей позволено чинить всякие пакости, вредить школьному зоопарку…

На Харитона тоже посматривали косо. Наплевать на то, что он громче всех кричал: «Лось! Лось! Лось!» Вот тебе и «лось-лось», надо было смотреть, не хлопать ушами, не слушать сказочки про Земфир и Зарем с бахчисарайскими фонтанами, а теперь — «лось-лось»!.. Жди, вернется она в хлев, когда кругом такая красота и свобода…

Подавленны, недовольны были юные натуралисты. А Ляна своим появлением еще больше портила им настроение. Она, будто ничего не случилось, шмыгала среди боровчан с независимым и даже веселым видом, мурлыкала песенку, советовала: «Кричите громче», и совет этот звучал издевкой.

Солнце село за горизонт, розовые облака стали серо-зеленоватыми, ночь не спешила вступать в свои права, будто и она ждала появления непокорной Земфиры. Летом темень наступает постепенно, вечера ясные, тихие — красивые вечера. Уже и звезды густо высыпали в голубовато-зеленом небе, и сумерки спустились на луга, ветлы и купы деревьев смотрелись как высокие горы, а ночи не было, стоял ясный, погожий вечер. Перекликались перепела и дергачи, ухали совы в дубраве, кигикали чайки и кулички, лягушки в болотинах квакали так, что в ушах звенело, гудели комары, донимала мошкара. Именно из-за комаров и мошкары такие вечера теряли всю красоту и прелесть. Лучшее средство против них — разжечь костер, напустить дыму на берег Гастюши, однако дым развеял бы вечернюю красоту, нарушил бы всю ее неповторимость.

Юннаты, усталые и расстроенные, расходились по домам, только кое-кто из них все еще возился в зоопарке. Ляна, возбужденная, восхищенная красотой сельского вечера, прыгала возле дома, яростно истребляя комаров и мошкару, смеялась и подтрунивала над кем-то, напевала песенку о «птичке божьей», которая «не знает ни заботы, ни труда», вызывая досаду у боровских юных натуралистов, воспринимавших каждое слово гостьи как насмешку.

Никто не заметил, когда свершилось то, чего все так ждали. То ли услышав голос Ляны, то ли гонимая комарами и мошками, Земфира выбежала из чащи, ломая кусты, топча траву и громко фыркая, с разгона бултыхнулась в воду, переплыла речку и рысью устремилась к воротам.

Ляна онемела от радости, не могла двинуться с места, но все же, оценив обстановку правильно, крикнула ребятам:

— Эй, монтеры-вахтеры, открывайте калитку! Земфира идет!

Юннаты услышали ее. Даже не успев обидеться за «монтеров-вахтеров», они быстро открыли не только калитку — ворота, расступились, а Земфира пулей влетела во двор, опасливо фыркнула на волчат и, дрожа, остановилась возле хлева, ожидая, пока отопрут дверь.

Восторгам и удивлению ребят не было границ. Да и как не удивляться, как не гордиться — ведь сумели приручить лосенка, воспитать привязанность к зоопарку, даже на воле жить не захотел сам, добровольно пришел! Лянина неосмотрительность привела к непредвиденному результату, и теперь уж никто не собирался ее упрекать, как, впрочем, и хвалить за неожиданно проведенный эксперимент с лосенком. Вернулась беглянка домой, и хорошо! Пусть стоит в своем стойле с надписью «Земфира», пусть радует доверчивых и любопытных посетителей! Это хорошо, что проложила в луга тропинку, теперь можно не носить ей корма, пусть сама себе выбирает по вкусу… Неизвестно, так или не так думали юннаты, но вывод впоследствии сделали именно такой.

Ляну с того вечера приняли в свою компанию. Хоть и остра на язык, хоть и донимает прозвищами и насмешками, но терпели, ничего не поделаешь — дедова внучка.

Чтобы окончательно закрепить победу над лосенком, Ляна побежала в дом и вернулась с коробкой бело-розового зефира.

— Открывайте дверь, бессовестные! Бедное животное как в тюрьму посадили…

Ребята отперли дверь.

Земфира не заставила себя ждать, сразу вышла из хлева. После купания в Гастюше она выглядела какой-то худой, неуклюжей, а горбоносая голова на длинной шее казалась еще крупней и тяжелее. Посапывая от удовольствия, смешно шевелила толстыми губами, ловко захватывала лакомство. Ела с аппетитом. Зрители же глотали слюнки и удивлялись, что Земфира так привычно поедает рыхлый зефир, будто всю свою жизнь только им и питалась.

— Вот так с животными следует обращаться! — поучала юннатов Ляна. — Надо — как великий дрессировщик Дуров: ласково, гуманно, пробуждая в них все лучшее, разумное. А вы что? Кричите, словно папуасы времен Миклухо-Маклая, и думаете, что нежная лосиная душа откликнется на ваши дикие вопли. Нежно, человечно надо. Правда, Земфирушка? Правда, умница?..

Они тоже слышали о знаменитых дрессировщиках Дуровых, видели по телевизору и в кино разные цирковые номера. Но Ляна знала другое — как подойти к животному, будто у самих Дуровых консультировалась.

…На землю незаметно спустилась ночь. Небо поднялось, звезды снизились. Тьма поселилась в садах и залегла под тынами, у хлевов и домов. Уснули в лугах перепела и дергачи, только лягушки никак не могли угомониться. Усыпила ночь и всех обитателей зоопарка, разогнала по домам юных натуралистов…

Андрей Иванович позвал внучат в дом, усадил за стол. Тетка Мария принесла кувшин со свежим молоком, свежеиспеченный пирог с ягодами, еще кое-что — как-никак у Андрея Ивановича Ляночка гостит, чтобы не голодала.