Чтение онлайн

Современное общество явно заискивает перед молодыми. Вспомним «Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым» и «почувствуем разницу». Там, в советском прошлом – ответственность и надежда, в сегодняшнем настоящем – стремление остаться в этой возрастной категории, пользоваться всеми теми бонусами и гаджетами, которые предполагает статус «молодого». Советский же слоган «молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет» вообще потерял свою вторую половину, что является не просто огромной моральной и социально-экономической проблемой, но и, думается, серьезной темой для теоретических раздумий в культурфилософском дискурсе.

Мода, как лакмусовая бумага всяческих историко-культурных метаморфоз, однозначно и настойчиво транслирует ценности молодости во всех ее проявлениях: сексуальности, мобильности, трансформенности применительно к постояно меняющимся жизненным обстоятельствам. Витрины и рекламные билборды на 100 процентов заполнены молодыми образами. «Возрастные» персонажи встречаются только лишь в «социальной рекламе» («позвоните родителям» или переведите им денег с помощью нашей удобной операционной системы). Рекламная кампания «Теле-2», о которой мы уже упоминали, безусловно выпадает из общего ряда, поскольку типажи, используемые в раскрутке сети, далеки от медийно-гламурных (трое немолодых мужчин со следами бурно прожитой жизни на лицах), тем и запоминается.

Во все времена старшие поколения отличались непримиримостью к развращенности, непослушанию юношества, измельчанию его идеалов. Мыслители писали гневные труды «о повреждении нравов», требуя «искоренения социальных язв» и резкого ограничения свободы молодых, приведения их к образцу старших. Традиционные культуры были четко иерархизированными обществами, где ребенок мог быть умным, но мудрыми все-таки были старики. Сейчас же, в условиях тотальности СМИ и «экранно-клипового» сознания, повсеместно в роли гуру выступают едва ступившие на публичное поприще «звезды», не имеющие достаточного жизненного опыта, зато имеющие возможность оплатить эфир. В силу этого большая часть населения даже крупных городов вряд ли вспомнит современных философов или естествоиспытателей, поэтов (не из когорты Петросяна) или выдающихся инженеров, провинциалы – тем более.

И кстати еще одна цитата из «Дневника писателя» Ф. М. Достоевского за 1876 год: «Жаль еще тоже, что детям теперь так все облегчают – не только всякое изучение, всякое приобретение знаний, но даже игру и игрушки. Чуть только ребенок станет лепетать первые слова, и уже тотчас же начинают его облегчать. Вся педагогика ушла теперь в заботу об облегчении. Иногда облегчение вовсе не есть развитие, а, даже напротив, отупление. Две-три мысли, два-три впечатления, поглубже выжитые в детстве, собственным усилием (а если хотите и страданием), проведут ребенка гораздо глубже в жизнь, чем самая облегченная школа, из которой сплошь да рядом выходит ни то, ни се, ни доброе, ни злое, даже и в разврате не развратное, и в добродетели не добродетельное». Опасность современного культа молодых в том, что те самые «две-три мысли» (в лучшем случае свои), которые имеются у масс-медийных «звезд» в багаже, они почитают за основу для собственной миссионерской деятельности и обрушивают на голову теле– и радиоаудитории «трэшевый» поток информации. В условиях тотальности СМИ никто не может быть свободен от новостей о перипетиях в «Доме-3» или кулинарных/сексуальных пристрастиях раскрученного медийного персонажа. Эти люди становятся законодателями моды и поведенческих стратегий, «иконами стиля», и основной массе «незвездной» молодежи не приходится ломать голову над вечным экзистенциальным вопросом: «делать жизнь с кого?», благо – образцы навязчиво предлагаются и тиражируются всеми каналами коммуникаций.

Культивируемая молодость – непременный эпифеномен «статусности» как новой ментальной установки. Как отмечает популярный журнал «Собака. ru», выполняющая в современном российском культурном пространстве роль «культурала» (термин В. В. Савчука): в наше время забота о статусе – это почти религия, понятие «статус» – самое мощное и одновременно эфемерное наваждение эпохи, в которую мы живем. Разумеется, в любой исторический период были свои «сильные мира сего», но содержание этого понятия постоянно менялось. Сегодня это, прежде всего, публичные персонажи, с учетом вездесущности СМИ, не имеющие возможности «расслабиться» и выглядеть недостаточно убедительно.

Статусный персонаж, скорее – «вне возраста», ведь для достижения такого положения в обществе чаще всего всё-таки приходится тратить время жизни (не берем в расчет «золотую молодежь» – это отдельный феномен). «Шрамы украшают мужчину» – это не про нашу аудиторию, благо современные медицинские и косметологические технологии позволяют исправить весь физический back ground статусной личности – следы буйной молодости и последствия родов, генетические недоработки матушки-природы и последствия неверных жизненных стратегий в плане телесности. Категория «статусности» исключает игнорирование правильного образа жизни, поскольку успешность в современном общественном сознании коррелируется не только с интеллектуальными, деловыми и психологическими качествами индивида, но и с его внешним видом. Поэтому для «статусного» – мастхэв: личные фитнес-консультант, косметолог, стилист, диетолог и дантист («американская улыбка» стала уже притчей во языцех). И если ты контролируешь Время (хотя бы в рамках данной тебе природой телесности), стало быть ты действительно способен что-то решать в этой жизни.

Одним из проявлений интересующего нас феномена становится выработка актуальных моделей поведения, максимально корреспондирующих с «окружающей средой» в самом широком смысле этого понятия. От привычных «зелёных», борющихся за сохранение флоры и фауны, современная их вариация «скаппи» отличается так же, как аккуратист-педант с армейским прошлым от метросексуала. Скаппи (от англ. scuppie, Socially Conscious Upwardly-mobile Person) – улучшенная разновидность яппи: успешный карьерист, озабоченный проблемами экологии и этического консюминга. Выстраивает свою жизнь так, чтобы минимизировать собственный экологический вред. Автор термина – финансовый аналитик из Стэнфорда Чарз Фейлл. Если «яппи», появившиеся «как класс» в 1982 году, трактовались словарями как молодые специалисты-карьеристы-консьюмеристы, то «скаппи – это яппи, взявшиеся за ум». Они тоже живут в больших городах, много зарабатывают и тратят, но стараются, чтобы часть потраченных ими денег досталась, например, алтайским тиграм, а не крупным финансовым монстрам (с каждой покупкой с его кредитки небольшая сумма идет в какой-нибудь природоохранный фонд). Скаппи – потребитель продуктов класса «органик» и посетитель магазинов эко-моды, в которых можно приобрести одежду из переработанной конопли или бумаги и обувь из отслуживших свое шин. Их мобильные телефоны сделаны из бамбука и быстроразлагающегося биопластика, а машины заправляются биотопливом. Но самое главное – они, разумеется, молоды и при таком образе жизни вряд ли состарятся…

Гастрономия всегда была «лакмусовой бумагой» любой культурно-исторической эпохи. К феномену гастрономической аксиологии постсоветского культурного пространства, например, мы уже обращались (Дробышева 2005: 163–168). Постиндустриальный этап развития массовой культуры характеризуется своими кулинарными пристрастиями, напрямую корреспондирующими с «культом молодости». Популярный афоризм сейчас звучит так: «Скажи мне, что ты ешь, и я скажу – кто ты». Парадоксальность ситуации состоит в том, что с развитием сельскохозяйственных и пищевых технологий и расширением ассортимента, акценты смещаются в сторону максимального опрощения, натурализации и минимизации. Вспомним описания царских, королевских, императорских пиров, да и просто обедов гоголевских «господ средней руки»… Во все времена наличие большого количества мясных и рыбных блюд в различных вариантах, выпечки из белой муки и всевозможных сладостей было непременным условием «богатого» стола. Каши, выпечка из муки грубого помола и овощи же, напротив, доставались неимущим. Не то ныне: побеги бамбука и проросшие семена злаков, самые элементарные овощи-фрукты, нежирные рыба и мясо – фавориты диеты людей статусных, заинтересованных в сохранении здоровья и молодости как залога собственной социальной успешности. «Население» же довольствуется фаст-фудом (в противовес которому, кстати, уже возникло движение «медленной еды»).

В Британии общество с интересом переживает новый феномен – возрождение огородничества: веками лелеемые газоны – предмет фамильной гордости британцев – перекапываются и засаживаются с целью выращивания экологически безопасных продуктов питания. Те, у кого нет наследственной лужайки, арендуют парники. Журнал «Загород» (Кобрин 2008: 44–46) приводит цифру: по утверждению Ассоциации садоводов и огородников за последний год продажа семян овощей выросла на 30 процентов в ущерб семенам цветов. Королевское общество садоводов и огородников отмечает, что в последний раз такой перевес наблюдался во время Второй мировой войны, когда правительство призвало британцев сражаться с возможным голодом. Теперь же идет «война» за здоровье: против химикатов и генномодифицированных продуктов.

«Тебе повезло, ты не такой, как все – ты работаешь в офисе» – слова из не так давно популярной песни рубежа веков точно схватывали суть ситуации: «офисный» стиль жизни стал популярной жизненной стратегией в противовес труду крестьянства и пролетариата, о доблести, ценности и важности которого не уставала говорить пропаганда Советской страны. И, разумеется, офисный работник (абсолютно американизированный социальный типаж) – молод, энергичен, никогда не бывает болен или в депрессии. Позитив, коммуникабельность, амбициозность, карьерные планы – далеко не полный перечень необходимых личностных характеристик.

Как любое культурно-исторические явление, анализируемый нам «культ молодости» амбивалентен по сути и требует дальнейшего пристального исследовательского внимания в культурфилософской парадигме.

1. Докучаев И. И. Ценности как кардинальный вид артефактов культуры // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – № 3 (19). – 2008.

2. Дробышева Е. Э. Гастрономическая аксиология на постсоветском пространстве / Философские пиры Санкт-Петербурга // Материалы конференций 1999 и 2002 гг. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005.