Чтение онлайн

Доктор культурологии, профессор С. Смирнов рассматривает образ украинского гетмана Ивана Мазепы (1644–1709) в современных украинских и российских учебниках по истории.

Гетман Иван Степанович Мазепа является одним из главных героев украинской истории. Дело в том, что он стремился отделить территорию Левобережной Украины от России. Мазепа также предпринимал усилия по развитию образования и культуры в Украине. О нем в украинских учебниках пишут «как о высокообразованном человеке, поэте, собирателе книг, знавшем десять языков» (с. 34).

В украинском учебнике по истории для 5 класса сказано, что гетман Мазепа с целью освобождения Украины от России использовал войну между Московией и Швецией и выступил на стороне шведского короля Карла XII. Этот переход на сторону шведов считается в украинском учебнике по истории патриотическим поступком.

В российских учебниках гетман Иван Мазепа называется антигероем, изменившим царю Петру I. Украинского гетмана тут именуют «авантюристом» и ничего не говорят о мотивах перехода Ивана Мазепы на сторону шведов в ходе Северной войны. В параграфе, посвященном Северной войне, в учебнике для 10 класса даже есть отдельный пункт «Измена Мазепы».

Автор реферируемой статьи пишет, что при чтении современных украинских учебников по истории кажется, что их писали во времена националиста Михаила Грушевского (1866–1934). Что же касается российских учебников, то ими «почти безраздельно владеет не менее устаревший высокомерный имперский дух» (с. 36).

В монографии исследуются философские воззрения М.А. Булгакова (1891–1940) как философа-антрополога, изучающего созданных им героев «на пределе их экзистенции» (с. 7). А.Ф. Лосев писал, что наша художественная литература является «кладезем самобытной русской философии» (с. 8). Автор реферируемой работы показывает, что философские проблемы лежат в основании всего творчества Михаила Булгакова.

В первой главе «Философия в структуре мировоззрения М.А. Булгакова» рассматривается философская специфика его взглядов на мир, на человека. Для таковых характерен «диалогический способ искания истины», т.е. способ ничем не ограниченного диалога (с. 33). Булгаков создал образы, обогатившие систему взглядов философской русской мысли, т.е. ее концептосферу. Он исходил из идеи единства души и тела и отталкивался от трехуровнего представления о собственном Я: телесный аспект, духовный и целевой аспекты.

Считается, что роман «Мастер и Маргарита» принадлежит к жанру так называемой мениппеи (жанр назван по имени философа III в. до н.э. Мениппа), поскольку сочетает необузданную авторскую фантазию с постановкой сложнейших мировоззренческих проблем. Автор реферируемой монографии отмечает, что большинство работ Булгакова можно отнести к этому жанру, поскольку методологическую характеристику мениппеи составляет фантастический морально-психологический эксперимент, а Булгаков использовал экзистенциализм для создания в сюжетах произведений ситуаций абсурда (с. 40). Е.Р. Южанинова полагает, что свои философские взгляды Булгаков никогда не стремился выражать системно, они разыгрываются в сценах и эпизодах его произведений» (с. 41).

Философское влияние на творчество Булгакова оказывали труды И. Канта, В. Соловьёва и С. Кьеркегора. Кантианская тема превалирует в романе «Мастер и Маргарита», хотя фамилия Канта упоминается всего один раз. Что касается русских философов, то автор монографии рассматривает лишь влияние С.Н. Булгакова (1871–1944), П.А. Флоренского (1882–1937) и Л. Шестова (1866–1938), а о В.С. Соловьёве (1853–1900) только упоминает. Указанных ученых автор монографии причисляет к русской софиологии, требовавшей «братского объединения народов и преображения всего человечества» (с. 54). Эти идеи были тесно связаны с отечественным экзистенциализмом и оказались близки мировоззрению Михаила Булгакова.

Во второй главе «Ценностные основания мировоззрения М.А. Булгакова» идет речь о концепции личности, свойственной произведениям писателя. Он постоянно обращался к проблеме человека, к жизни и ценности человеческой индивидуальности. Ведущим ценностным ориентиром творчества Булгакова автор монографии называет Дом, таковой новая реальность разрушила, лишив человека пристанища. Герои Булгакова часто обитают в чужих домах, в подвалах, в коммуналках. Ценностные основы прежней жизни рушатся. Философия писателя базируется на утверждении ценности человеческой жизни. Важным компонентом трактовки человека становится Вечность мифологии и культуры.

Соотношение Добра и Зла менялось в процессе творческой судьбы Булгакова. Так, Воланд не сеет зло и не внушает зла, он его вскрывает и разоблачает. Понятия Веры и Судьбы в произведениях Булгакова теснейшим образом связаны. Писатель был христианином, верующим, и фактически в «Мастере и Маргарите» он создал «свое собственное Евангелие, но в форме романа» (с. 96). Однако философское решение проблем в «Мастере и Маргарите» тесно переплетается с решением образным, поэтическим. Гуманистическая концепция писателя постоянно утверждает главную ценность – человеческую жизнь.

Е.Р. Южанинова заключает свою монографию следующим обобщением: «В качестве миросозидающего начала, гармонизирующего человеческие отношения и усмиряющего социальный хаос, М.А. Булгакову виделась мировая культура, хранящая духовные сокровища человечества и предотвращающая катастрофу нравственного обнищания» (с. 118).

Фауна, изображенная в баснях Лафонтена, опознается без труда даже малым ребенком. Речь идет в основном о «знакомых» животных. Все они с глубокой древности являются самыми типичными представителями бестиария западной культуры, даже если некоторые из них, например лев или слон, не встречаются на пространствах старушки Европы. Эти животные были известны по басням, но также по другим текстам, по изображениям, мифам, всевозможным обычаям и ритуалам, которые, пропустив мировую фауну сквозь сито европейской культуры, составили из нее некий избранный бестиарий.

В бестиарии Лафонтена нововведений почти нет. Не только потому, что для большинства своих басен материал он заимствовал у предшественников, но еще и потому, что он хотел сохранить за каждым животным его самые привычные черты – не природные, разумеется, а культурные. «Своих зверей он брал из книг, в частности, из сборников басен Европы и Азии, а не из лесов, полей и лугов» (с. 333).

Опора на традицию, на книжную культуру и иконографию позволяет ему избегать множества ненужных подробностей, «ведь всякая система знаний – античная, средневековая или Нового времени – исходит из того, что истинная суть вещей скрыта в библиотеке, а не в неуловимой природе» (с. 333).