Чтение онлайн

В некотором смысле басни Лафонтена можно рассматривать как аналог геральдики. С ходом столетий и в ученой, и в народной культуре характеры животных были сведены к набору клише. А геральдика – искусство в высшей степени зооморфное, которая всегда отдает предпочтение структуре перед формой, – придала общей, инвариантной, взятой со стороны схеме такую гибкость, что отныне они могли использоваться в любых контекстах, не теряя своих характерных черт.

Геральдика действительно часто лежит в подтексте басен Лафонтена. Набор животных, изображенных в баснях, ограничен и образует целостную систему; в основе повествования каждой басни лежит геральдически мотивированная структура; наконец, из басни выводится мораль, которая почти всегда выражается в форме изречения или сентенции и помещается в финале, подобно мотто (девизу) на девизной ленте. Три книги басен Лафонтена «являют, возможно, пример самого замечательного литературного гербовника, который нам оставил XVII век: гербовника упорядоченного, т.е. с классификацией по геральдическим фигурам, а не общего, т.е. с классификацией по семьям и владельцам гербов» (с. 335).

Животные басен Лафонтена – это не реальные животные, пусть даже кузнечик стрекочет, жаворонки вьют гнездо, а волк съедает ягненка. Но это не люди (или не совсем люди), хотя они разговаривают и спорят совсем как человеческие существа, совершают паломничества, женятся, и хотя в их мире есть король, дворцы, хижины и суды. Это также не типы или маски, которых можно встретить в театре или в маскарадных ритуалах, и уж точно не олицетворение качеств, потому что их образы не обобщены, а индивидуализированы. Скорее это «негеральдические фигуры», meubles – в том самом смысле, который это слово приобретает в контексте геральдики, т.е. фигуры, положение которых внутри щита не фиксировано: на разных гербах они занимают различные места и позиции. Впрочем, даже растения и предметы, которые появляются в баснях, трактуются таким же образом – как гербовые фигуры.

В бестиарии Лафонтена не очень много фигур: менее 50 на 238 басен. Двое из них являются рекордсменами: это лев и лиса. Они были самыми популярными уже в античных и средневековых баснях и уже тогда олицетворяли собой два обязательных полюса животной символики: мужское животное и женское животное, королевское и крестьянское, солнечное и лунное; золотое и червленое. Лев и лиса вдвоем уже заполняют собой половину геральдической палитры.

Бестиарий Лафонтена строго иерархизирован, но в основе этой иерархизации лежат не законы природы и даже не классификационные системы западной зоологии, а почетность той или иной гербовой фигуры. «В западной символике именно геральдика на рубеже XII–XIII вв. усадила льва на трон царя зверей. И именно басни Лафонтена окончательно утвердили его на этом троне» (с. 337).

Басня, подобно гербу, структурирована по принципу наложения планов, которые прочитываются поочередно. Заднему плану соответствует исходная, как правило, кризисная ситуация, на которой завязана дальнейшая история. Средний план занят более или менее продолжительными событиями, которые трансформируют исходную ситуацию. Затем, на переднем плане, представлена финальная ситуация – результат нового расклада сил. А в конце, «поверх всего», составляя самый близкий к зрителю план, перед нами предстает мораль. Чтение, как и в случае с гербом, начинается именно с заднего плана, причем возврат обратно невозможен.

Глагольные времена, которые употребляет Лафонтен, поддерживают эту слоистую структуру: сначала имперфект, затем простое прошедшее или повествовательное настоящее время; наконец абсолютное настоящее, предназначенное для изречения сентенций, максим и общих истин. Геральдическая структура опять-таки нагружена смыслом: на заднем плане – прошедшее, на переднем – настоящее, и вечность – «поверх всего».

Таким образом, «каждая басня может прочитываться как красочный рассказ, моральная аллегория, эмблематическое воззвание, девиз, дидактическая программа и искусство мнемотехники – одним словом, как настоящий герб» (с. 338).

Редакция газеты «Московский комсомолец» совместно с издательской группой «GELEOS Publishing House Ltd.» (Кипр) в 2012 г. начала выпускать книжную коллекцию «Авантюрный роман». В серию войдут приключенческие романы различных писателей Европы и США, переведенные на русский язык, а также русских писателей. Первым вышел в свет роман Луи Буссенара «Адское ущелье» (в переводе В. Сиротюка).

Французский писатель Луи Анри Буссенар (1847–1910) по образованию был врачом, учился в Париже. Во время Франко-прусской войны (1870–1871) был мобилизован как врач. Публиковать остросюжетные романы начал в 1877 г., а в конце жизни написал несколько приключенческих романов. На русский язык были переведены его романы «Капитан Сорви-Голова» (об англо-бурской войне) в 1956 г. и «Похитители бриллиантов» в 1957 г.

Роман «Адское ущелье» 16 повествует о приключениях трех молодых братьев Жана, Жака и Франсуа на границе США и Канады во время «золотой лихорадки» в 1885 г.

«Московский комсомолец» рекламирует также издание в своей серии романов «Граф Калиостро» Салиаса и «Белый вождь» Майн Рида.

Салиас – это псевдоним графа Евгения Андреевича Салиаса-де-Турнемира (1840–1908), русского писателя. В 1862–1869 гг. он жил за границей, в Испании. Литературную деятельность начал в 1863 г., писал исторические романы и повести.

Томас Майн Рид (1818–1883), английский писатель, автор авантюрно-приключенческих романов, связанных с темой борьбы против работорговли. Его знаменитый роман «Всадник без головы» был переведен на русский язык в 1872 г. Многие другие авантюрные романы Майн Рида также были переведены в XIX в. на русский язык. Роман «Белый вождь» рассказывает о борьбе индейцев с белыми колонизаторами, он был переведен на русский язык в 1867 г.

Корреспондент журнала «Русский репортер» Константин Мильчин исследует образ делового человека в русской литературе XIX–XX вв.

В 1830 г. в «Повестях Белкина» А.С. Пушкин изобразил в «Гробовщике» мелкого русского частника Адрияна Прохорова, который производит, продает и сдает в аренду гробы. При этом он не всегда честен, первый проданный им гроб был сосновый, хотя он обещал сделать гроб из дуба.

Н.В. Гоголь во втором томе «Мертвых душ» (1843–1845) вывел хозяйственника Константина Костанжогло, которого больше всего интересует «законность» деятельности его мануфактур, производящих сукно. «Он прагматичен и целеустремлен, но он не зарабатывает деньги ради денег, он зарабатывает их ради дела» (с. 69). В 1852 г. Н.В. Гоголь сжег рукопись второго тома «Мертвых душ».

И.А. Гончаров в романе «Обломов» (1859) упоминает толкового бизнесмена Андрея Штольца, одного из акционеров и управляющих директоров компании, экспортирующей в Европу российские товары. Хотя Штольц толковый бизнесмен, но он «обделен какими-то важными человеческими качествами», полагает К. Мильчин (с. 70).

Н.С. Лесков в пьесе «Расточитель» (1867) описывает купца Фирса Князева в большом торговом городе, «который задавил всех конкурентов» (с. 70). Он захватывает бизнес купца Ивана Молчанова, заключив того в сумасшедший дом. «Князев – первый демонический олигарх в русской литературе», – заключает К. Мильчин (с. 70).

В одном коротком эпизоде романа «Анна Каренина» (1873–1877) Л.Н. Толстой вывел купца Михаила Рябинина, который за бесценок покупает лес у Степана Облонского. Купец Михаил Рябинин вступает в сговор с другими купцами, чтобы обмануть Облонского.