Чтение онлайн

Интерес прерафаэлитов к итальянскому Ренессансу не ограничивался Кватроченто. В начале 1860-х годов они открывают для себя красоту венецианской живописи. Секрет венецианского колорита стал предметом их живого интереса. Особенно этим увлеклись Д.Г. Россетти и Бёрн-Джонс, которые более не стремились развернуть какой-либо замысловатый сюжет, донести до зрителя идею или нравоучение, они создавали красоту ради красоты, а искусство ради искусства. Венецианская тема в творчестве Россетти и Бёрн-Джонса оказалась созвучна движению эстетизма в западноевропейской культуре 1860–1900-х годов.

Историзм рубежа веков уходит далеко от тех целей и задач, которые порожденные им направления ставили перед собой изначально. Достоверное отображение событий прошлого, воссоздание реально существующей среды отходят на второй план; эстетическая составляющая все чаще затмевает самые горячие эстетические порывы и призывы учиться у истории. Язык искусства становится предельно лаконичным, «упрощается» до отдельного слова, символа, знака; содержание же, напротив, невероятно усложняется, становится многослойным. К концу века историзм, который обращен к памяти, все больше заглядывает в будущее, представляет образы далекого прошлого в новом, неожиданном свете.

Ценность прерафаэлитизма состояла не только в появлении художественных шедевров; это было широкое явление, распространившееся на различные сферы творческой деятельности. Прерафаэлитизм заявил о себе в живописи, графике, скульптуре, литературе, декоративно-прикладном и садово-парковом искусстве, дизайне и моде. Волна увлечения прерафаэлитами «захватила такое огромное пространство, что теперь никто не может определить того пункта, где бы в искусстве начиналось и где бы прекращалось влияние прерафаэлитов».

Во второй половине XIX в. художественное стеклоделие, как и все западное искусство в целом, вошло в эпоху радикальных перемен. Пять выдающихся мастеров-стеклоделов Новейшего времени надолго определили облик своего искусства.

Сын лотарингского предпринимателя Шарля Галле Эмиль (1846–1904) стал заниматься стеклом еще в юном возрасте. Вместе с отцом он организовал небольшую мастерскую на фирме отца, где начал экспериментировать с этим материалом. В 1880-х годах он стал не только центральной фигурой школы Нанси, создавая авторскую мебель, фаянс и стекло, но и заявил о себе как о выдающемся художнике стиля модерн. Вначале Галле украшал поверхность прозрачного бесцветного стекла росписью густыми эмалевыми красками, а также гравировкой. В декоре он использовал сюжетные сцены и изображения цветов, фигуры, часто включая в них стихотворные строки и надписи. Вскоре, однако, он стал варьировать толщину стекла в своих изделиях, придавая им пластические свойства. Для этого он помещал между слоями стекла декоративные стеклянные элементы в форме листьев, веток, цветов, и за счет послойного размещения элементов такая композиция приобретала объем (эта техника получила название intercalaire). Внешнюю поверхность изделий он украшал рельефной резьбой и отлитыми в отдельной форме цветными элементами. Галле сам изобрел новую технику, которую он назвал margueterie de verre. Она заключалась в том, что на поверхность изделий также наносились декоративные элементы, которые затем запрессовывались в толщу разогретого стекла, так что его поверхность вновь становилась плоской. Галле применил в производстве стекла огромный набор сюжетов флоры и фауны – от полевых цветов до орхидей, от летучих мышей до бабочек, от морских коньков до осьминогов; их натуралистические изображения он помещал на поверхности стекла и внутрь стеклянной массы, избегая, однако, при этом специфических деформаций линий и искажения форм, которые считались характерной особенностью стиля ар нуво. Изделия Галле воспринимались как интерпретация природных циклов зарождения, роста и угасания, как образная хроника жизни, открывающаяся попеременно то в падающем на предмет, то в проходящем сквозь него свете.

Лучшие работы Галле демонстрировались на многочисленных выставках, как локальных, так и международных, проходивших с 1878 по 1900 г., а также в парижской мастерской Зигфрида (Самуэля) Бинга, известной как «Дом ар нуво». Триста рабочих, трудившихся на его заводе, изготовляли большие партии более доступных ламп и ваз бледно-желтого, янтарного и черного цветов с декором в виде пейзажей, флоры и фауны в коричневых, красных и синих тонах, часто изображенных в виде силуэта. В серийных изделиях Галле достигал красочных эффектов травлением плавиковой кислотой – за счет многослойности материала и локального травления создавался рельефный декор (камейное стекло). Реже изделия украшались более яркими изображениями в цветовой гамме солнечного заката или сумеречного света. После смерти Галле заводом до 1913 г. владела его вдова, а руководил производством его друг, главный дизайнер Виктор Пруве. Завод был окончательно закрыт в 1931 г., но до 1933 г. на нем еще декорировали изготовленные ранее вазы.

Луис Комфорт Тиффани (1848–1933) родился в Нью-Йорке в семье владельца ювелирной фирмы. После Гражданской войны в США он учился живописи у Джорджа Иннеса, а в 1869 г. отправился в Испанию, где познакомился с Самюэлем Колменом, учеником художника Эшера Дюрана. Вместе они путешествовали по Северной Африке, где под влиянием Колмена Тиффани заинтересовался исламскими тканями.

Позже Колмен, дизайнер тканей Кэндас Чиллер и Эдвард Мур, дизайнер серебряных изделий в компании Тиффани, посоветовали молодому Тиффани заняться декоративными и восточными искусствами. Взяв их троих в партнеры, Тиффани в 1879 г. создал фирму «Луис Тиффани энд ассошиэйтед артистс», первую из ряда компаний, студий и заводов, созданных им.

Интересы Тиффани лежали преимущественно в сфере дизайна, и он обратился к дизайну интерьера. Для достижения нужного художественного эффекта он использовал любой материал, но чаще всего – стекло. В 1880-х годах Тиффани заинтересовался витражами, очевидно, под влиянием европейских образцов. Его витражные окна представляют собой мозаику, изготовленную по классической средневековой технологии с плавными переходами участков многослойного стекла, неоднородного, с разной степенью прозрачности и окрашенного в самые разные цвета. Для достижения задуманных свойств стекло витражей подвергалось изощренной обработке, различной для каждого участка. Тиффани придумал и разработал технологию изготовления стекла сорта «фаврил» ручной выделки, которое стало его любимым материалом. Он не выдувал его сам, но лично следил за ходом работы, и при появлении в процессе изготовления стекла визуально интересных дефектов и изъянов приказывал менять режим обработки, чтобы усилить и обыграть эти изъяны для создания новых художественных эффектов.

У Тиффани было несколько древних сосудов, стекло которых приобрело эффект иризации из-за долгого пребывания в земле. После продолжительных экспериментов он смог воспроизвести такой же эффект на своих изделиях, обрабатывая разогретое стекло металлическими окислами.

Используя самые разнообразные материалы Тиффани декорировал особняки богатых клиентов. Таких как Марк Твен и Х.О. Хейвмейерс. Последнего он впоследствии убедил подарить некоторые из ранних работ, сделанных Тиффани по его заказу, музею Метрополитен. В 1923 г. Тиффани передал этому музею и другим музеям целый ряд своих работ из собственной коллекции. Всеобщее признание Тиффани как знаковой фигуры в современном декоративном искусстве еще более упрочилось после его участия в Парижских выставках 1878 и 1900 гг. и на Чикагской всемирной ярмарке 1893 г. Как и Галле, Тиффани выставлял свои работы в парижской мастерской Бинга «Дом ар нуво».

Работая более полувека дизайнером сначала ювелирных изделий, а затем стекла, Рене Лалик (1860–1945) сумел избежать рабского следования канонам ар нуво и ар деко, приспосабливая особенности каждого стиля к своим целям. Работая с любым материалом, а особенно со стеклом, он легко применял на нем художественные приемы, заимствованные из архитектуры, театрального оформления, высокой моды и других декоративных искусств. Человеческие фигуры, изображения животных и растений в декоре его изделий причудливо искажались, чтобы соответствовать форме поверхности, на которую они наносились, – иногда выпуклым рельефом, но чаще резным рисунком. Предпочтительной техникой работы Лалика было литье по восковой модели (техника исчезающего воска).

С 1907 г. Лалик сотрудничал с парфюмерной фирмой Coty, разрабатывая для нее оригинальные флаконы и упаковку для духов. Началось все с того, что Франсуа Коти случайно увидел в окне мастерской Лалика, служившем заодно и витриной, его изделия, заинтересовался ими, познакомился с мастером и предложил сотрудничество. Флаконы Лалика подчеркивали своеобразие каждого аромата, его подход оказал большое влияние на парфюмерную промышленность. В целом по рисункам Лалика в период с 1910 по 1945 г. было произведено более 4500 различных стеклянных изделий, как дутых в форму, так и прессованных, – от флаконов для духов до фонтанов, от канделябров до часов, браслетов, держателей для книг, ламп, наборов для вина, столов, панно, окон, церковных скульптур, столовых сервизов и пресс-папье, не говоря уже о разработке декора стен почти стометровой длины и освещения для интерьера ресторана первого класса на океанском лайнере «Нормандия» (самого большого внутреннего корабельного помещения в истории).

В 1918 г. Лалик купил участок земли в Лотарингии и построил на нем завод, где изготавливал модели, а его сын руководил массовым производством, изобретя для этого особую технологию литья в формы из дорогих металлов. Такая технология позволяла успешно имитировать в массовой продукции изделия, изготовленные методом «исчезающего воска».

Увидев в возрасте 16 лет копию знаменитой Портландской вазы работы Джона Нортвуда, Фредерик Кардер (1863–1963) решил стать мастером-стеклоделом. Стеклу оказалась посвящена вся его 80-летняя карьера. Работая в 1880-х годах под руководством Нортвуда в компании «Стивенс и Вильямс», Кардер разрабатывал популярные в то время камейные вазы, сосуды с гравировкой, имитировавшие изделия из горного хрусталя, сосуды, украшенные стеклянной нитью в венецианской манере, а также блюда и вазы в фирменном стиле Matsu-No-Ke компании «Стивенс и Вильямс». Кардер прославился как самый знающий и разносторонний специалист в истории стеклоделия: он хорошо знал химию и прекрасно разбирался во всех тонкостях своего ремесла – от сооружения печи для отжига стекла и изготовления формовочной модели до декорирования и продажи готовых изделий. Идеи, вдохновлявшие его в работе, он черпал отовсюду, в том числе и в музеях, но в его изделиях нет прямых цитат – все заимствованное он превращал в свое.