Чтение онлайн

Когда речи отгремели, Еремичев вспомнил о ребятах. Потому что во времени взрослых появилась очередная затея. Вновь связанная с запуском ракеты. Но такой ракеты, чтобы могла вылететь за пределы Галактики и вернуться! Совсем уж какая-то особенно грандиозная ракета. С людьми, между прочим. Вот поэтому-то Еремичев и вспомнил о ребятах.

Вспомнив о них, он подошел к окну и поглядел за границу. Стасик и Рожков сидели почти там же, где прошлый раз оставил их Еремичев. Сидели они на санках, и Стасик горячо в чем-то убеждал сонного, по обыкновению, Рожкова.

— Эй, — опять не очень-то вежливо окликнул их из своего времени Еремичев. — О чем дебаты? Хотите мороженого?

— Кто же не хочет? — резонно ответил Стасик.

И даже Рожков оживился.

— Сейчас угощу.

Еремичев сходил в тот же самый киоск, купил пару пачек пломбира.

— Это вам аванс, — сказал он, протягивая пачки через границу. — И будет еще, если поможете мне.

— Только никаких ракет, — сразу предупредил Стасик.

— Почему? — удивился Еремичев. — Чудаки, это же интересно.

— Может быть, — не стал спорить Стасик и поймал языком сорвавшуюся с краешка брикета каплю. — Только этот толстый уже не может изобретать никакой техники.

— Это правда? — спросил Еремичев у Рожкова.

— Ага, — безмятежно отозвался тот, поглощенный поеданием пломбира.

Еремичев вдруг чего-то заволновался, как делали все во времени взрослых, когда чего-нибудь не понимали.

— Ребята, — сказал он, — вы не думайте… Если там мороженое или жевательная резинка… так за этим дело не станет. Можно и посущественнее придумать награду…

— Да нет, — сказал Стасик. — Дело не в этом. Нам не жалко. Просто возраст такой. Мы же растем. Вон у него голос ломается.

— При чем тут голос? — удивился Еремичев.

— Не знаю. Только все. Никакой техники.

— Жаль, — от души подосадовал Еремичев. — Ну ладно. Будьте здоровы.

И, глубоко задумавшись, навсегда удалился в свое взрослое время.

— И все же я не пойму, — сказал Рожков, облизывая пальцы правой руки. — На что им эта ракета?

— Да я тебе уже сто раз объяснял, — сказал Стасик. — В космос летать, чего тут непонятного?

— Это-то я как раз понимаю, — сказал Рожков, на всякий случай облизав и пальцы левой руки. — А вот что им в космосе надо?

— Ну, как что? Ну… Может, с инопланетянами хотят встретиться, с братьями по разуму…

— Но ракета-то зачем? — сказал Рожков, вытирая облизанные пальцы о штаны.

— Слушай, отстань, а? — жалобно сказал Стасик. — Ну откуда я знаю? А если интересно, спроси у этих, с Альдебарана. Кстати, когда они тебя на связь вызывают?

— Да пора уж, наверно, впрягайся.

— Ох, — тяжело вздохнул Стасик, берясь за веревку от санок. — Ты знаешь что, спроси, нет ли у них мороженого, а? Жарища сегодня, не могу…

— Ладно. Трогай, — скомандовал Рожков, поудобнее устраиваясь на санках.

Над двором разнесся скрежет полозьев. Скрежет заполнял двор и выползал на улицу. Ни асфальт, ни полозья ничего не знали о границе.

Бузыкин-младший, орясина такая, уже минут пять сидел под столом. Из-под стола доносилось шипение и утробный вой, переходящий в дикое мяуканье. Мы ставили на кошку.

— А вот и Бузыкин-старший идет. Ну, то есть прется, как восемь танков в колонну по три, — прокомментировала Нинель от окна. — Можно и пулю писать.

Мы оживились.

Бузыкин-старший, как всегда, был зол на весь свет. Свет отвечал ему тем же.

— Возмутительно — когда я вошел в вагон, все женщины сделали вид, что спят!

Мы ахнули.

— Да вылезай же ты оттуда, терпенья никакого нет! — воскликнула Нинель и полезла под стол.

Из-под стола метнулась взъерошенная кошка. Затем послышались чмокающие звуки.

Мы заинтересовались.

— А по дороге, у подъезда, какие-то юнцы обозвали меня дураком! — продолжал множить число своих бед Бузыкин-старший.

— Неудивительно. Они просто читают твои мысли… — сдавленно пискнул из-под стола Бузыкин-младший.

— Да, но я всего-навсего думал, как разъехаться с моей бывшей дражайшей, при этом предоставив ей комнатку, а самому остаться в двухкомнатной.

— А ты не такой уж и дурак, — пробормотал Бузыкин-младший, изнуренный неравной борьбой.

Мы одобрительно закивали. Бузыкин-старший посмотрел на нас осуждающе.

— И тем не менее я не могу допустить, чтобы мир продолжал оставаться в столь варварском состоянии. — Бузыкин-старший присел на корточки. — Это несправедливо по отношению ко мне. Преступно несправедливо. Неужели вы не видите всей той пропасти… Да прекратите же обниматься, когда я к вам обращаюсь!

Помятая парочка вылезла на свет божий. Мы привели их в порядок.

Объявив шесть в пиках и провозгласив затем, как положено: «Сталинград!», Бузыкин-старший задумался над сносом. Нинель вопросительно посмотрела на Бузыкина-младшего. Тот ухмылялся из своего малосознательного возраста.

— Ни за что не угадаешь, — торжествующе провозгласил Бузыкин-старший. — Ибо, — он поднял палец, — сношусь бессмысленно!

— Валяй, — одобрила такое решение Нинель. — Только помни, проигравший бежит за пивом.

Мы потерли руки.

Бузыкин-старший смутился, поменял снос, но все равно остался без трех. Далее ему везло примерно так же — впарили все три ералаша.

— Не пойду, — угрюмо сказал он, когда подбивали бабки. — И вообще — пиво полнит, — состроил он глазки в сторону колдующей над расчетами Нинели. — Зеленый чай, говорят…

Мы приуныли.

Нинель отложила ручку в сторону, вожделенно уставилась на Бузыкина-младшего и пропела:

— Пойде-ошь… Как миленьки-ий…

Бузыкин-младший пунцово покраснел. Мы загоготали.

— Да как же я пойду?! — взорвался Бузыкин-старший. — Ну, как? Так вас и этак! Ну не могу я, не могу… — В его голосе зазвучали мольбы. — Ведь они же действительно… — Он кивнул в сторону Бузыкина-младшего. — Того… Мысли читают…

— А ты не мысли, — деловито предложила Нинель. — Дело, кажется, не хитрое. А уж про квартиры и просто думать не моги. Совсем засмеют. Время-то вишь какое — с жильем у всех напряг…