Чтение онлайн

– Два полотенца у меня есть и хватит, - ответила Тоня, - Мама, мне бы одеялко и подушку, все остальное у Евстигнея есть.

– Эх, Тоня, совсем тебе что-то плевать на традиции, - сказала Анна Паисьевна, - Грустно это. Люда сколько всего с собой привезла, когда замуж за Мишу выходила, а ты даже не думаешь ни о чем…

– Мама, так ты мне выдашь что-нибудь или мне с пустыми руками ехать к Евстигнею? – спросила Тоня.

– Забирай, Тоня, свое одеяло и подушки, - ответила Анна Паисьевна, - И сундуки забирай, которые мы с тобой начинали собирать.

– Вот видишь, Тоня, самим надо жить, чтобы никто не указывал, как правильно поступать, - сказал Евстигней супруге, которая немного огорчилась после разговора с матерью.

– Будешь смотреть, что мы с мамой успели собрать около года назад? – спросила Тоня мужа.

– Буду, - ответил Евстигней. Пройдя вместе с Тоней в ее комнату и заглянув в сундук, который открыла супруга, молодой человек сказал, - Хорошая посуда, только у меня своя есть.

– А так будет еще и моя, - ответила Тоня и открыла второй сундук, - Смотри, постельное белье и два вышитых полотенца. Когда поедем знакомиться к твоим родителям, им подарю.

Закрыв крышку, Тоня сказала супругу:

– Ты бы хоть рассказал, откуда родом, а то мне же интересно. Да и, если говорить честно, мама все спрашивала, кто ты по сословию. Это мне все равно, кто ты, для меня все люди равны, а вот мама с папой на таких мелочах зацикливаются.

– Скажи маме с папой, что ты на повышение пошла, дворянкой после венчания стала, - ответил Евстигней.

– А если серьезно? – просмеявшись, спросила Тоня.

– А если серьезно, то я дворянин по рождению, правда, жили мы примерно как крестьяне, довольно бедно, - ответил Евстигней, - Мой дедушка все баловался карточными играми, промотал большую часть состояния, отцу достался только весьма скромный домик в Саратове. Они с мамой начали там жить, но отец вдруг выпивкой увлекся. Причем не просто выпивкой, а по ресторанам ходить начал, разгульный образ жизни вести, барышень соблазнять, угощать их всякими винами да закусками и официантам щедрые чаевые оставлять, чтобы произвести впечатление на своих кокоток. И вот, в один прекрасный день кредиторы постучали в дверь дома моей мамы. Говорят, мол, так и так, по счетам нужно платить. Мама, конечно, была в ужасе, расплакалась, начала просить хотя бы недельку на раздумья. Увидев полный дом детей, нас у мамы пятеро, кредиторы сжалились и пообещали прийти через неделю. А мама, проплакавшись, встретила отца утром крепким словцом, скалкой и жестким ультиматумом: или он раз и навсегда завязывает со своим разгульным образом жизни и она, как честная жена, пытается помочь своему мужу в трудной жизненной ситуации, или они разводятся и больше знать его она не желает, благо, свидетелей измен было достаточно, развод бы не занял годы, как у некоторых. А еще она пригрозила папе, что если он выберет первый вариант и вернется к прошлому, то она ему проломит череп этой же скалкой, рука не дрогнет, а на каторгу она пойти готова. «И пусть твои бабы тебя потом обмывают и в гроб кладут, хотя не будут они этого делать. Закопают тебя как собаку где-нибудь в лесу, а потом волки разроют могилу и сожрут бренную плоть», - все кричала мама, не успокаиваясь. Папа был в ужасе от такой встречи своей всегда тихой супругой, успокаивал маму, обещал положить конец своему разгулу. И сдержал слово, больше маме не изменял никогда. Дом в Саратове они продали, расплатились с долгами, переехали в деревню. Завели хозяйство, наняли пару работников и начали жить, как обычные зажиточные крестьяне.

– Ты же говорил, что жили вы довольно бедно, - удивилась Тоня.

– Я хотел сказать, что жили мы просто, не голодали, но и излишков не имели, - ответил Евстигней, - Мама отнеслась к изменениям в своей жизни, как к расплате за свои грехи юности, хотя какие у нее грехи были, сама говорила, будучи маленьким ребенком, на спор яблоки воровала у соседей. Слишком в религию она ударилась в последнее время, хотя сейчас, мне кажется, уже обратно отходить от нее начала, стала, как прежде.

– Теперь родителям все это рассказать надо, - сказала Тоня, - Пусть тоже знают, им же интересно.

Придя в комнату к родителям, Тоня сказала:

– Дорогие мама и папа, я думаю, вам стоит меня поздравить с повышением в статусе.

– В каком? – спросил Степан Аристархович.

– Я баронессой стала неделю назад, - ответила Тоня.

– Тоня, не надо на больное место давить, - сказал Степан Аристархович, - Скажи уже правду, к какому сословию относится твой Евстигней, скажи, что он из купеческого сословия, просто живет отдельно от родителей, я хоть успокоюсь.

– Папа, Евстигней дворянин по рождению, просто их семья слишком обеднела, - ответила Тоня и рассказала то, что только что услышала сама.

– Ну хоть не за крестьянина замуж вышла, уже хорошо, - сказала Анна Паисьевна.

– Мама, зачем обращать внимание на сословные предрассудки? – удивилась Тоня, - Какая разница, кто мой муж по статусу, какая разница, кем будут дети по рождению, это все ерунда.

– Знать бы, Тоня, где мы с папой ошиблись в твоем воспитании… - вздохнула Анна Паисьевна, - Вроде, и тебя, и Мишу воспитывали одинаково, а получилось как…

– И мы выросли одинаково хорошими людьми, - ответила Тоня, - Так что не надо переживать.

Собрав вещи и решив, что если она что-то забыла, то всегда сможет забрать это, вернувшись домой, Тоня переоделась в то платье, которое она носила до беременности.

– Надо же, - сказала девушка, - Не просто налазит, а еще и болтается на мне.

– Потому что ты сильно похудела, когда лежала больная, - ответил Евстигней.

– Ну и ладно, - махнула рукой Тоня, - Больше всего меня радует то, что я родила в браке, замужней, а то мало ли, вдруг бы на моем пути попались люди с предрассудками? И говорили бы вечно, что вон, пошла Тонька, которая нахаленка родила. Я же тебе говорила, Дарья примерно так и сказала. Вот не ее ведь дело, замужем я или нет.

– Не обращай внимания, главное, что все теперь хорошо, - ответил Евстигней.

========== Часть 4 ==========

На новом месте Тоне жилось немного непривычно. Девушка с удивлением обнаружила то, что ей нужно каждый день готовить обед и время от времени ходить за продуктами. Белье тоже само не стиралось, равно как и пол не желал мыться самостоятельно.

– Евстигней, - на второй неделе совместной жизни предложила Тоня мужу, - Может быть, расширим меню нашей пирожковой? Будут пирожки, как и раньше, и блюдо дня. Суп какой-нибудь или второе. И сами будем этим питаться. Ну не представляю я, как мне за всем уследить.

– Хорошо, можем и так сделать, - согласился Евстигней, - Если будет спрос – вообще можем до кафе расшириться.

За несколько дней стало ясно, что идея Тони значительно облегчила ей жизнь и незначительно улучшила доход заведения. В бывшую пирожковую иногда стали заходить люди, которым надо было срочно где-то пообедать, а идти домой не было времени или возможности. Время от времени в пирожковую приходил Степан Аристархович, чтобы пообедать и своими глазами убедиться в том, что дочь живет хорошо.

– Хитро ты придумала, Тоня, - сказал мужчина, держа на руках внука, - Готовить не надо – едите то, чем торгуете. Продукты тоже закупаются без твоего участия. Уборку делать не надо – Евстигней прибирает первый этаж и в мезонин поднимается. Осталось со стиркой что-нибудь придумать – и вообще будешь сидеть, ничего не делая, как столбовая дворянка.

– Стираю я сама, - ответила Тоня, - По этому вопросу ничего не придумывается, да и нетрудно мне постирать самой.

После ухода отца Тоня, покормив сына, решила погулять с ребенком. Положив Витю в коляску и взяв с собой пачку пеленок, Тоня помахала рукой Евстигнею и вышла с черного хода пирожковой.

– Ну что, Витенька, поедем сегодня в парк? – спросила девушка сына. Поулыбавшись ребенку, Тоня добавила, - Конечно, поедем в парк. В парке хорошо, прохладно, может быть, кого-нибудь встретим.

Неторопливо идя по улицам, катя коляску и думая о том, что наконец-то она может почувствовать себя полноценной супругой, Тоня неожиданно для себя увидела знакомую родителей – Викторию Андреевну.

«Когда я хотела кого-то встретить, я имела в виду девочек, а не маминых знакомых», - подумала Тоня и поздоровалась с женщиной.